На окнахъ не видать было цвѣтныхъ занавѣсей или горшковъ съ цвѣтами, а только ставни изъ толстой темной проволоки.
То была не наемная квартира, но домъ, гдѣ Маркъ жилъ со своей семьей, которая хотя и не отличалась веселостью, но была не менѣе почтенна, чѣмъ всѣ остальныя на террасѣ, а это во многихъ отношеніяхъ лучше веселости.
Онъ нашелъ всѣхъ своихъ за обѣдомъ въ небольшой задней комнаткѣ, обтянутой сѣрыми обоями съ крупнымъ и безобразнымъ рисункомъ. Его мать, толстая женщина ледяного вида, съ холодными сѣрыми глазами и складкой обиженнаго недовольства на лбу и около губъ, разливала супъ съ торжественностью жреца, совершающаго жертвоприношеніе. Напротивъ сидѣлъ ея мужъ, небольшой человѣчекъ, кроткій и неизмѣнно унылый. Остальные домашніе: двѣ сестры Марка, Марта и Трикси, и его младшій брать, Кутбертъ, сидѣли на обычныхъ мѣстахъ.
Миссисъ Ашбёрнъ строго взглянула на сына, когда онъ вошелъ.
-- Ты опятъ опоздалъ, Маркъ,-- сказала она: -- пока ты находишься подъ этой кровлей (миссисъ Ашбёрнъ любила упоминать о кровлѣ), отецъ твой и я, мы въ правѣ требовать, чтобы ты подчинялся правиламъ нашего дома.
-- Видишь ли, мамаша,-- отвѣчалъ Маркъ, садясь и развертывая салфетку,-- вечеръ былъ такой прекрасный, что я прошелся съ пріятелемъ.
-- Есть время для прогулки и время для обѣда,-- проговорила его мать такъ, точно приводила текстъ изъ св. писанія.
-- А я ихъ спуталъ, мамаша. Такъ? ну, прости, пожалуйста; въ другой разъ не буду.
-- Поторопись, Маркъ, пожалуйста, и доѣдай скорѣе супъ; не заставляй насъ ждать.
Миссисъ Ашбёрнъ никакъ не могла освоиться съ мыслью, что ея дѣти выросли. Она все еще обращалась съ Маркомъ, какъ еслибы тотъ былъ безпечнымъ школяромъ. Она постоянно читала нравоученія и дѣлала выговоры, и хотя давно уже это были холостые заряды, но тѣмъ не менѣе надоѣдали дѣтямъ.