Между прочимъ, въ этой книгѣ одно изъ второстепенныхъ дѣйствующихъ лицъ разсказываетъ ребенку печальную исторію сахарнаго принца, воображавшаго, что онъ заколдованный принцъ, и подареннаго одной маленькой дѣвочкѣ, которая, какъ принцъ надѣялся, должна была какимъ-нибудь способомъ отпустить его на волю въ волшебную страну, но вмѣсто того попросту безъ затѣй съѣла его.
Маркъ не зналъ, оставлять ли ему эту исторію и не выкинуть ли ее совсѣмъ; она казалось ему такой ребяческой и ненужной. Но онъ не рѣшился выкинуть ее и это имѣло впослѣдствіи вліяніе на его судьбу.
Заглавіе книги было опять измѣнено: м-ру Фладгэту не понравилось въ послѣднюю минуту то, которое онъ измыслилъ, и онъ предложилъ назвать книгу "Иллюзіей", на что Маркъ согласился такъ же охотно, какъ и на первое.
И вотъ въ одинъ прекрасный день Маркъ не безъ страннаго волненія прочиталъ объявленіе о томъ, что "Иллюзія", романъ м-ра Кирилла Эрисгона, "продается во всѣхъ книжныхъ магазинахъ". Онъ не разослалъ его экземпляровъ никому, ни даже Трикси. Сначала было онъ хотѣлъ это сдѣлать, но потомъ раздумалъ.
Дѣло было въ одну субботу, подъ вечеръ, въ мартѣ мѣсяцѣ. Маркъ сдѣлалъ большой крюкъ, возвращаясь изъ школы домой, черезъ парки, гдѣ клумбы пестрѣли сиренями, желтыми и бѣлыми крокусами и другими весенними цвѣтами, а воздухъ былъ тепелъ и ароматиченъ. Маркъ рѣшился отправиться за-городъ подышать чистымъ воздухомъ, но вернувшись домой, нашелъ у себя на столѣ нѣчто такое, что заставило его забыть о всякихъ загородныхъ гуляньяхъ. То былъ пакетъ отъ его издателей, и онъ догадался, прежде, нежели распечаталъ его, что въ немъ находятся журнали. Онъ поспѣшно разорвалъ пакетъ, такъ какъ понималъ, что теперь узнаетъ, сдѣлалъ ли онъ смѣлый и рѣшительный шагъ впередъ или же страшное фіаско.
Первыя строки первой же критики показали Марку, что ему нечего бояться. Книга Гольройда встрѣчена была съ лестнымъ одобреніемъ, какъ нѣчто весьма замѣчательное, какъ произведеніе человѣка, съ которымъ слѣдуетъ считаться. Если журнальная критика (а этотъ журналъ былъ очень распространенный) имѣетъ вліяніе на читателей, то одной этой статьи было достаточно, чтобы вселить въ нихъ уваженіе къ "Иллюзіи".
Маркъ отложилъ первую статью съ чувствомъ торжества. Если такая ординарная вещь, какъ книга бѣднаго Гольройда, встрѣтила такой пріемъ, то что же ожидаетъ его собственныя произведенія!
Послѣ того онъ сталъ читать вторую статью. Здѣсь критикъ былъ осторожнѣе въ похвалахъ. Книга въ цѣломъ признавалась хорошимъ и чуть ли не великимъ произведеніемъ, но осуждая прорывавшійся въ ней мѣстами мечтательный мистицизмъ (тутъ Маркъ пожалѣлъ, что не былъ щедрѣе на помарки) и въ самою слогѣ указывались слабыя мѣста.
"Авторъ,-- писалъ критикъ,-- пишетъ большею частью легкимъ и изящнымъ слогомъ, съ похвальнымъ отсутствіемъ всякой риторической шумихи, но по временамъ имъ какъ будто овладѣваетъ желаніе порисоваться передъ читателями дешевой эрудиціей и выспренними чувствами и этотъ контрастъ былъ бы нелѣпъ и даже забавенъ, еслибы не было больно встрѣчать такія несообразности въ такомъ высокомъ произведеній. Что подумаетъ, напримѣръ, читатель о вкусѣ писателя, который способенъ заключать истинно патетическую сцену взаимнаго отчужденія между любящимися, такой тирадой, какъ нижеслѣдующая...
Этой тирадой оказывалась какъ разъ одна изъ вставокъ издѣлія Марка. "И такихъ не мало",-- говорилъ строгій критикъ, и во всѣхъ нихъ изумленный Маркъ узнавалъ свои собственныя поправки.