Вскорѣ на склонѣ показаласъ фигура Заленскаго въ походкомъ снаряженіи.
-- Снимай палатки-и!
Сѣрыя холстины заколебались. Люди проворно разбирали ихъ, складывали и надѣвали на себя.
Сафоновъ торопливо допилъ мутный чай, сваренный въ жирномъ солдатскомъ котелкѣ, и вскочилъ на ноги.
-- Вашбродіе! Командующій арміей!
-- Смирна-а! -- донеслось снизу.
Батальонъ всталъ и замеръ, какъ одинъ человѣкъ. Изъ-за склона показалась группа всадниковъ. Впереди, на сѣрой, тяжело ступавшей лошади ѣхалъ шагомъ командующій. Сѣрая тужурка съ бѣлымъ георгіевскимъ крестомъ плотно облегала коренастую, нѣсколько угловатую фигуру командующаго; фуражка, обтянутая чехломъ песочнаго цвѣта, была надвинута на глаза. Смугловатое, желтое лицо, съ черной, сѣдѣющей бородкой, было неподвижно и сухо, и въ пронизывающемъ взглядѣ слегка прищуренныхъ маленькихъ, черныхъ глазъ было что то угрюмое и какъ бы враждебное. Молча объѣзжалъ онъ бивакъ, изрѣдка лѣниво поднимая правую руку для отданія чести начальникамъ. Съ напряженными лицами, съ выраженіемъ готовности въ наклоненныхъ впередъ фигурахъ, слѣдовали за нимъ корпусный, дивизіонный и бригадный генералы. Небольшая свита командующаго посматривала на бивакъ съ апатичнымъ видомъ скучающихъ туристовъ и обмѣнивалась замѣчаніями.
-- Спасибо, ребята, за службу! -- донесся глухой голосъ командующаго. Казалось, что это не его были слова,-- настолько неподвижно и угрюмо было его лицо.
-- Рады стараться, ваство-о! -- сдержаннымъ и нестройнымъ хоромъ откликнулись солдаты.
Когда кавалькада скрылась на холмомъ, бивакъ снова ожилъ.