-- Фу-ты! Словно туча грозовая прошла...-- проговорилъ кто-то изъ офицеровъ.
Рота Заленскаго спустилась со склона въ долину и выстроилась во взводной колоннѣ.
Сафоновъ со своей полуротой долженъ былъ занять кладбище, верстахъ въ восьми отъ деревни; Заленскій же уходилъ нѣсколько восточнѣе, на каменистыя высоты горъ.
-- Не забудьте, голубчикъ, насчегъ консервовъ!-- говорилъ онъ Сафонову. Берегите ихъ пуще всего и не позволяйте ѣсть безъ надобности. Это -- на крайній случай. Ну, съ Богомъ!
Заленскій уходилъ первымъ. Полурота, сверкнувъ штыками, взяла "на плечо", колыхнулась и тронулась.
-- Чортъ знаетъ, что! -- говорилъ Сафоновъ, указывая на проходившихъ мимо солдатъ,-- на кого похожи стали! Смотрѣть жалко!
Отъ строевой части, блестящей выправкой которой справедливо гордился Заленскій, теперь не осталось и помина. Среди сѣрыхъ форменныхъ рубахъ понадались желтыя куртки "хаки", пестрѣли синія и выцвѣтшія розовыя "расейскія" косокоротки, невообразимо грязныя, часто разорванныя и усѣянныя заплатами. Не менѣе разнообразны были и головные уборы: форменныя фуражки другихъ полковъ, безъ кокардъ и чехловъ, нѣсколько обтрепанныхъ зимнихъ папахъ съ проплѣшинами, шапки съ козырьками, шапки безъ козырьковъ... На ногахъ -- неуклюжіе и тяжелые окончательно истоптанные "порши", а у многихъ -- китайскіе полусапожки и туфли; попадались и одни только голенища, изъ которыхъ вылѣзали голыя ступни, мелькали и самодѣльные лапти, слаженные изъ обрывковъ китайской цыновки.
Двое отсталыхъ солдатъ плелись позади колонны.
На нихъ были широкіе, съ длинными засученными рукавами, синіе китайскіе халаты, запрятанные въ китайскія же шаровары. На головѣ у одного красовалась широкополая, приплюснутая соломенная шляпа, какую носятъ корейцы; у другого -- воронкообразная, плетеная китайская "мауза"... Ноги были втиснуты въ маленькія китайскія туфли, и оба солдата шли вприпрыжку, какъ-то неуклюже перескакивая съ ноги на ногу...
-- Ты бы ужъ снялъ туфли-то! Вѣдь малы онѣ тебѣ! -- крикнулъ Сафоновъ одному изъ нихъ.