Вѣсть объ обходѣ и нападеніи разогнала сонъ, и среди людей вполголоса пошли разговоры.
-- Эхъ, окаянные... и поспать не дадутъ...-- ворчалъ кто-то,-- и чего имъ это ночью задалось? Шли бы днемъ!
-- Вишь ты, днемъ! Днемъ-то всякій дуракъ потрафитъ, а ты ночью сунься!
-- Господи! И завсегда японецъ ночью норовитъ. Подъ Дашичавой тожа въ ночи нагрянули!
-- Оттого, что онъ, вишь ты, въ ночи лучше видитъ, а днемъ плохо, больше въ трубку.
-- Ври!
-- Чаво врать-то? Онъ, японецъ-то, что филинъ, потому какъ онъ азіятъ есть и, опять жо, глаза косые! Иванъ Мосѣичъ самъ сказывалъ!
-- Косые? А у китайца али, скажемъ, манзы не косые глаза?
-- Безпримѣнно! Потому тожа азіятъ...
-- А отчего манза ночью не ходитъ? Онъ тебѣ, все одно, какъ у насъ на деревнѣ, по солнцу встаетъ и дожится.