Часа два спустя, несмотря на безпрерывный ливень и вѣтеръ, вся бригада, словно длинная сѣрая змѣя, медленно ползла на сѣверо-западъ, побросавъ почти все, кромѣ оружія.
Съ невѣроятнымъ трудомъ карабкались измученные люди по размытымъ глинистымъ тропамъ на каменистыя высоты, скатывались внизъ, теряли оружіе... Слѣва и справа все чаще и чаще стали попадаться отсталые -- оборванные, облѣпленные глиной, часто босые и съ непокрытыми головами, угрюмо-апатичные даже передъ нагайкой офицера...
А вслѣдъ отступавшимъ неслись мутные потоки и завываніе вѣтра, и всѣ эти люди казались какими-то жалкими изгпанниками, которыхъ возмутившаяся природа гнала съ оскверненной ими земли.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
VIII.
Послѣ цѣлаго ряда безпрерывныхъ проливныхъ дождей, затопившихъ всѣ улицы и окрестности Ляояна, наконецъ, показалась глубокая синева южнаго неба, и солнце, вырвавшись изъ неволи свинцовыхъ тучъ и дождевой мглы, ослѣпительно ярко и весело засверкало и отразилось на зеркальной поверхности маленькихъ озеръ, которыми теперь была усѣяна вся долина Ляояна по обѣ стороны рѣки Тай-цзы-хэ.
Все казалось обновленнымъ, какъ бы заново перекрашеннымъ, и все улыбалось: и самый городъ съ причудливыми кумирнями и воротами, съ цѣлымъ моремъ яркихъ, разноцвѣтныхъ шелковыхъ вывѣсокъ, тихо рѣющихъ въ воздухѣ, и сосновыя рощи на западѣ, и прибрежный свѣтло-желтый песокъ, старые вязы надъ рѣкой съ красновато-зелеными клубками листьевъ, высокая каменистая сопка съ крошечной кумирней, далекія высоты цѣлой панорамы синѣющихъ горъ, то зубчатыхъ, то волнообразныхъ,-- все словно впервые увидѣло солнце и радовалось ему, и нѣжилось подъ его знойными ласками.
Встрепенулась и забила ключомъ ляоянская жизнь, притаившаяся во время дождей. Русскій поселокъ закипѣлъ народомъ. Съ сѣвера прибывали новыя части европейскихъ войскъ, партіи добровольцевъ съ кавказскими лицами, въ черкескахъ, обвѣшанныхъ оружіемъ, маркитанты, подрядчики, разношерстные искатели приключеній или легкой наживы, проститутки -- русскія и иностранки -- цѣлыми семьями, со множествомъ узловъ и корзинъ... Предприниматели изъ бродячихъ сыновъ Арменіи или Эллады спѣшно сооружали досчатые "номера" и "кабинеты" при своихъ трущобахъ, громко именуемыхъ "гостинницами", и чуть ли не каждый день на всемъ протяженіи между станціею и китайскимъ городомъ появлялись на вывѣскахъ всевозможные "Варяги", "Интернаціоналы", "Маньчжуріи"... Это была какая-то полоса кипучей дѣятельности и самыхъ радужныхъ надеждъ. Богъ вѣсть кѣмъ, былъ пущенъ слухъ, что все происходившее до этого времени -- только прелюдія къ настоящей войнѣ, хитроумный маневръ русскихъ военачальниковъ, рѣшившихъ "заманить" непріятеля къ Ляояну. Страннымъ, непостижимымъ образомъ этотъ слухъ превратился въ увѣренность, которая носилась въ воздухѣ и заражала всѣхъ, кромѣ немногихъ закоренѣлыхъ скептиковъ и "пессимистовъ" -- людей, обыкновенно, съ маленькимъ положеніемъ, зависимыхъ и безотвѣтныхъ. Не хотѣли вѣрить многому вѣроятному и слѣпо вѣрили въ гадательное.
-- Вотъ погодите! -- слышались толки въ кабакахъ, на станціи, въ канцеляріяхъ,-- пусть только макаки наберутся смѣлости и сунутся къ Ляояну... тутъ имъ такой бенефисъ будетъ! По первое число накладемъ!
-- Главное что? -- говорили болѣе "авторитетные" ораторы.-- Вѣдь у нихъ кавалерія гроша не стоитъ, ее и не видать совсѣмъ! А у насъ -- одни казаки чего стоятъ! А кавказцы? Терцы, кубанцы, добророльцы? Наша кавалерія до сихъ поръ не показала себя, потому что топографическія условія этого не позволяли! А вотъ подъ Ляояномъ -- тутъ есть гдѣ развернуться! Да! Тутъ будетъ только одно -- небывалая въ исторіи кавалерійская аттака, и конченъ балъ! Играй отбой!