-- Замѣчательно! -- восхищались офицеры.-- Какая дрессировка! Какъ понимаютъ команду!
-- Равня-яйсь! Въ аттаку -- бѣгомъ! Ура! Банзай!
Псы съ громкимъ лаемъ бросились на обезумѣвшаго старика, который съ жалкими воплями, подпрыгивая и размахивая лукошкомъ, бѣгалъ по образовавшемуся кругу.
-- Вотъ это такъ балетъ! Совсѣмъ лезгинка! -- раздавались одобрительные голоса.
Но полное торжество жандарма настало тогда, когда Глазастый, по свисту своего учителя, схватилъ конецъ косы китайца, а Чернякъ поймалъ зубами полу его старенькаго ватнаго халата.
Пола затрещала, и изъ нея полѣзла вата, а лицо старика превратилось въ маску неописуемаго ужаса.
-- Ха-ха-ха! Рожа-это! Рожа какова?! -- заливались смѣхомъ офицеры.
-- Смирна-а! Назадъ! -- рявкнулъ сіявшій довольствомъ жандармъ.-- Ну, старый чортъ, цуба! Проваливай отсюда!..
Дрожавшій отъ страха старикъ, поддерживая разорванный халатъ, задомъ попятился съ платформы, невдалекѣ отъ которой стояла группа оборванныхъ китайскихъ кули. Они молча и невозмутимо наблюдали за разыгравшейся сценой, и только въ маленькихъ глазахъ ихъ свѣтились ненависть и глубокое презрѣніе.
Вдругъ въ юго-западномъ направленіи охнулъ отдаленный орудійный залпъ, за нимъ другой, третій, и началась канонада. Буфетъ опустѣлъ, все всполошилось и хлынуло на платформу. Дымъ не показывался,-- очевидно, стрѣляли гдѣ-то далеко.