-- Князь! Ваша свѣтлость! Давай выпьемъ на "ты!"
Высокій, смуглый полковникъ, комендантъ станціи, метался, какъ затравленный звѣрь, по всѣмъ направленіямъ, преслѣдуемый начальниками эшелоновъ, транспортовъ, представителями Краснаго Креста, военными корреспондентами. Станція уже нѣсколько дней была, по выраженію агентовъ, "закупорена", всѣ пути загромождены вагонами, ожидавшими разгрузки. Поѣзда, не имѣя возможности подойти къ станціи, тянулись длиннымъ хвостомъ версты на двѣ къ сѣверу.
Саперный офицеръ, поймавъ коменданта въ буфетѣ, наступалъ на него, отчаянно размахивая какимъ-то бланкомъ, и кричалъ во все горло:
-- Это чортъ знаетъ! Это верхъ безобразія! Что вы съ нами дѣлаете? У насъ срочный грузъ, саперные инструменты и приспособленія для взрывовъ! Насъ ждутъ на фортахъ! А вы держите насъ третьи сутки и не даете разгрузиться? Вѣдь за это подъ судъ отдадутъ!
-- Боже мой! Да что я подѣлаю? Я послалъ бумагу завѣдывающему генералу, но еще не получилъ отвѣта. А безъ генерала я не могу! Это не въ моей власти...
-- Наплевать намъ на вашего генерала! Тутъ каждый часъ дорогъ! Давайте людей, давайте мѣсто, а не бумаги! Вѣдь японцы не будутъ ждать вашего генерала? Поймите вы это!
-- Жалуйтесь сами! Я напишу вторую бумагу!..
Саперъ отчаянно затрясъ кулаками и, ни къ кому не обращаясь, зарычалъ:-- у-у! Сволочи! Буквоѣды проклятые! Чортъ бы васъ всѣхъ побралъ! Ну и пропадайте! Я не могу больше! Плевать на все! -- а спустя нѣкоторое время, онъ сидѣлъ уже съ мутнымъ взглядомъ передъ бутылкой рому и, стуча кулакомѣ по столу, посылалъ въ пространство "мерзавцевъ и предателей"... Въ одномъ концѣ платформы собралась кучка праздныхъ нестроевыхъ офицеровъ и съ интересомъ наблюдала за даровымъ зрѣлищемъ, героями котораго были: толстый, усатый жандармъ, старый китаецъ и двѣ станціонныя собаки. Жандармъ отличался умѣньемъ дрессировать этихъ псовъ и натравлять ихъ на китайцевъ. Псы были велики ростомъ, лохматы и злы. Китаецъ же, приходившій ежедневно подметать станцію и убирать мусоръ и получавшій за это какіе-то гроши, былъ старъ, глуховатъ и плохо видѣлъ. Жандармъ, вздумавшій, шутки ради, только пугнуть старика собаками, замѣтилъ, что эта шутка понравилась господамъ офицерамъ и, чтобы еще болѣе угодить начальству,-- устроилъ цѣлую облаву.
-- Чернякъ! Смирна-а! -- командовалъ жандармъ.-- Глазастый! Гдѣ манза? Манза гдѣ? -- глазастый скалилъ зубы и съ глухимъ рычаніемъ направлялся къ китайцу. Старикъ со страхомъ жался къ барьеру и умоляюще смотрѣлъ на жандарма и офицеровъ, выставляя вмѣсто щита старое лукошко, куда онъ собиралъ окурки папиросъ.
-- Назадъ! Чернякъ, налѣво, Глазастый, направо -- ма-аршъ! -- псы отходили "на фланги", какъ объяснялъ жандармъ.