-- По-моему,-- говорилъ подполковникъ медленно, какъ бы опасаясь проронить лишнее слово,-- надо одно изъ двухъ: или предоставить больше свободы дѣятельности, больше иниціативы и самостоятельности отдѣльнымъ начальникамъ, или... или уничтожить всякія охотничьи команды!
-- Вотъ тебѣ и разъ! Какъ же это безъ охотничьихъ командъ? -- протодьяконскимъ басомъ прогудѣлъ генералъ, высоко вскинувъ брови.
-- А такъ... у насъ самые лучшіе, способные офицеры, да и рядовые, идутъ въ охотники, и въ строю остается только балластъ! И пропадаютъ они чаще! Вонъ у васъ въ N-скомъ полку Завадскій -- дѣльный, боевой офицеръ былъ -- пропалъ! У енисейцевъ -- Дмитренко! Да во всѣхъ полкахъ не мало найдется! Говорятъ, я виноватъ, что Андреевъ мертвую запилъ! Это же вздоръ! Если такъ судить, такъ прежде всего вы виноваты, ваше превосходительство!
-- Ну-ну? Вотъ тебѣ и здравствуйте?! -- удивился генералъ и усмѣхнулся въ бороду.
-- Разумѣется! Вѣдь вы начальникъ бригады, вы могли разрѣшить ему напасть на транспортъ!
-- Ну, скажите! Онъ же мнѣ отсовѣтовалъ и теперь меня же попрекаетъ?! Не угодно ли?
-- Да вѣдь я только говорилъ, что у насъ есть циркуляръ быть осторожными по части ночныхъ нападеній, и что безъ вѣдома дивизіоннаго было бы неблагоразумно разрѣшать... Но вѣдь это было только мое мнѣніе, а вы могли бы...
-- Ну, а если бы я разрѣшилъ?
-- Тогда... Андреевъ либо отбилъ бы транспортъ, получилъ бы благодарность и не запилъ мертвую, либо поплатился бы жизнью или попалъ въ плѣнъ.
-- Что же лучше?