-- Къ тому же мы значительно отдалились отъ пѣхоты! И гдѣ она теперь? Хоть бы къ намъ собака какая заглянула! Никакой связи!
Въ палаткѣ наступило молчаніе. Свѣтловъ досталъ карту. Это былъ листъ измятой жиденькой бумаги, сх блѣднымъ, аляповатымъ литографскимъ оттискомъ. Отъ сырости карта размякла, и Свѣтловъ, ничего не разобравъ, съ досадой смялъ ее въ комокъ и отшвырнулъ.
-- Насмѣшка одна, а не карта! -- проворчалъ онъ сердито.
-- А у меня вотъ уже второй день ни одинъ пасьянсъ не удается! -- въ раздумьѣ заявилъ завѣдующій хозяйствомъ, очевидно, придавая этому обстоятельству особенное значеніе.
Погодя немного, Свѣтловъ самъ вышелъ узнать, не подошло ли прикрытіе, и вернулся еще болѣе нахмуренный.
Страшная физическая усталость одолѣвала и его, и офицеровъ, которые старались преодолѣть себя и не заснуть, пока не легъ командиръ.
-- Видно, одно намъ осталось прикрытіе -- Господь Богъ! -- проговорилъ Свѣтловъ.-- Гасите огонь, дѣти, и давайте спать!
Онъ обнажилъ голову, трижды осѣнилъ себя крестомъ и, не снимая оружія, завернулся въ бурку и легъ.
Въ палаткѣ стало темно и тихо.
Мелкій, усыпляющій дождь тоскливой дробью глухо барабанилъ по намокшей холстинѣ.