-- Молча-ать!-- заревѣлъ, взмахнувъ рукой, генералъ, но въ эту минуту одинъ изъ иностранныхъ военныхъ агентовъ, сѣдоусый маіоръ, всталъ между подполковникомъ и генераломъ...
-- Я вамъ это припомню! -- задыхаясь, пригрозилъ генералъ и, тяжело пыхтя, попятился къ двери.
Вслѣдъ за нимъ вышли изъ вагона и иностранцы, съ нѣсколько смущенными лицами. Взволнованный подполковникъ потребовалъ себѣ содовой воды.
-- Хе-хе-хе! -- разразился мелкимъ, самодовольнымъ смѣшкомъ кавалерійскій генералъ.-- Великолѣпная исторія! Хе-хе-хе-хе! Воображаю! Накупилъ для жены подарковъ, всякихъ тамъ шелковъ и вышивокъ, и вдругъ... хе-хе-хе... Не улепетывай раньше времени! Хе-хе-хе... да! Не улепетывай, чортъ тебя возьми! Хе-хе-хе... А подполковникъ, хотя и молодъ, но молодецъ! Ей-Богу, молодецъ! Пью ваше здоровье, подполковникъ! Хе-хе-хе!..
Тотъ отвѣтилъ сухимъ поклономъ. Когда, наконецъ, поѣздъ тронулся, лица у всѣхъ оживились и просвѣтлѣли. На столикахъ появились всевозможныя бутылки; стали составляться компаніи собиравшихся достойнымъ образомъ вознаградить себя за тревоги и лишенія послѣднихъ дней.
Справа и слѣва медленно уходили назадъ товарные вагоны, переполненные ранеными. Санитарныхъ, хорошо приспособленныхъ поѣздовъ давно уже не хватало, и сотни раненыхъ валялись на грязномъ полу холодныхъ вагоновъ, въ которые, кромѣ раненыхъ, часто забирались нестроевые солдаты, желѣзнодорожные агенты, маркитанты...
Какой-то оборванный, похожій больше на арестанта или бродягу, стрѣлокъ, угрюмо глазѣвшій на уходившій поѣздъ, замѣтивъ подвязавшагося салфеткой генерала, вдругъ пригрозилъ ему кулакомъ, и сквозь толстое стекло окна долетѣло площадное ругательство.
По мѣрѣ того какъ замирали орудійные раскаты, провожавшіе поѣздъ, росло общее оживленіе, и вагонъ принималъ видъ бойкаго кабачка средней руки.
Забившись въ свободный уголъ вагона, я сталъ дремать подъ гулъ голосовъ.
Говорили о послѣднихъ событіяхъ, о генералѣ, изъ-за котораго, по мнѣнію многихъ, былъ проигранъ Ляоянскій бой, пили здоровье его превосходительства, который смѣялся все чаще и раскатистѣе, ругали командировъ, сыпались сочные эпитеты, вродѣ "сволочи, прохвостовъ", и я заснулъ уже подъ шумный тостъ и звонъ бокаловъ "во славу русскаго оружія"...