Игра продолжалась. Поручикъ ставилъ, постоянно уменьшая ставки и выигрывалъ мелочь и проигрывалъ болѣе крупныя суммы. Игра шла большая, и азартъ увеличивался. Только банкометъ сохранялъ наружное спокойствіе. Больше всѣхъ волновался поручикъ: живое, выразительное лицо то блѣднѣло, то вспыхивало краской, свѣтлые глаза свѣтились возбужденно и жадно слѣдили за картами. Онъ часто хватался за бумажникъ, искалъ у себя въ карманахъ, то отходилъ отъ игры, то снова возвращался. Съ десяти рублей онъ перешелъ на пять и, наконецъ, поставилъ на карту смятую трехрублевую бумажку.
-- Поручикъ! Что за мальчишество! Уберите эту мелочь! -- презрительно крикнулъ банкометъ.-- Нечего и соваться въ игру, если денегъ нѣтъ! Видите, кажется, какая игра?
Поручикъ вспыхнулъ и торопливо убралъ свою зеленую кредитку. Замѣтивъ, что я не сплю, онъ быстро направился ко мнѣ и протянулъ руку съ зажатой бумажкой.
-- Скажите: четный годъ на этой трешницѣ, или нечетный?
-- Да къ чему это вамъ?
-- Нѣтъ, вы только скажите! Мы не будемъ играть, понимаете? Это васъ ни къ чему не обязываетъ! Я просто такъ только загадалъ!
-- А вамъ это очень нужно?
-- Да-да! Я загадалъ! Ну, пожалуйста! Вѣдь вамъ это ровно ничего не стоитъ! Вы не игрокъ и не понимаете!
Онъ просилъ чуть ли не съ униженіемъ и мольбою въ голосѣ.
-- Извольте: нечетный!