-- Возьмите обратно ваши слова! -- хрипѣлъ пьяный поручикъ, становясь въ боевую позу около визжавшей смазливой дѣвицы, изображавшей на сценѣ горничную,-- я не позволю оскорблять! Это моя невѣста! Какъ вы смѣете звать ее въ номеръ?!
-- Фендрикъ! Смирна! -- вопилъ черезъ толпу, грозя кулакомъ, какой-то полковникъ.
-- А я вамъ говорю, что она стерва! -- гремѣлъ басъ.
Неподалеку отъ насъ пьяненькій, плюгавенькій интендантскій чиновникъ, растроганный до слезъ собственными словами, разсказывалъ двумъ желѣзнодорожникамъ:
-- Какъ увидалъ я эти снаряды, такъ меня какъ будто свыше осѣнило: спасать! Надо спасать! Тутъ, около станціи дрезину нашелъ! Собралъ пятерыхъ солдатъ; поставили мы дрезину на рельсы и покатили прямо подъ японскія шрапнели! Подъѣхали къ семафору и давай перетаскивать! А шрапнель надъ головой такъ и зудитъ, такъ и зудитъ! Молитву про себя все время творилъ! Нагрузили мы дрезину, да и давай уходить! Этакимъ-то образомъ три раза вылазки дѣлали, снарядовъ около сотни вывезли! И вѣдь подъ огнемъ!.. Потомъ ужъ солдаты не выдержали, разбѣжались. Одного въ плечи ранило, а меня -- сподобилъ Богъ доброе дѣло сдѣлать и сохранилъ!
-- А что же со снарядами-то? Куда же ихъ дѣвали? -- спросилъ одинъ изъ агентовъ.
-- Не знаю, не знаю!.. Сдалъ ихъ артиллерійскому поручику, только и всего!
-- Вамъ должны орденъ дать! -- увѣренно рѣшилъ ругой агентъ:-- "Георгія" должны дать!
-- Богъ съ нимъ! Я вѣдь не требую! Я душевно награжденъ и счастливъ! Я не требую!
-- Нѣтъ, позвольте! Извините! Это геройскій поступокъ! Такъ нельзя! -- настаивалъ агентъ.