Приземистый и молодцоватый, съ нѣсколько помятымъ лицомъ широко пожившаго барина-самодура, генералъ Ризендамфъ, бывшій замѣтно навеселѣ, встрѣтилъ корпуснаго съ изысканной любезностью. Около него на землѣ лежала развернутая закуска и бутылка коньяку. Послѣ краткаго совѣщанія было рѣшено выслать на сосѣднюю высоту горную батарею.
-- Хорошосъ, но вотъ на томъ гребнѣ они сильно укрѣпились! У нихъ даже основательные блиндажи понастроены! Горная -- сама по себѣ хороша, чтобы вредить ихъ полевой батареѣ, но съ этими блиндажами она ничего не подѣлаетъ!
-- Да, тутъ бы хороши были мортирныя бомбы!-- отозвался корпусный, отходя отъ подзорной трубы.-- Подошла къ вамъ мортирная батарея?
-- Мунтянова? Какъ же, недавно прибыла!
-- Такъ прикажите ей немедленно двинуться на вершину!
Расположенная у подножія сопки полевая батарея энергично обстрѣливала непріятеля, который, противъ обыкновенія, стрѣлялъ неторопясь, но успѣлъ взять вѣрный прицѣлъ. Впрочемъ, разстояніе, раздѣлявшее противниковъ, было настолько невелико, что въ бинокль были видны торчавшія на гребнѣ колеса японскихъ орудій, частью замаскированныхъ кустарникомъ. Спустя нѣкоторое время, горная батарея, съ навьюченными на вороныхъ лошадей орудіями и зарядными "конвертами", стала взбираться на высоту, вытянувшись караваномъ.
-- Эта батарея первый разъ въ дѣлѣ? -- спросилъ корпусный.
-- Первый, ваше превосходителызтво, и будетъ работать молодецки!
-- Да-да! И будетъ, какъ водится, пороть горячку!
-- Чаю съ коньякомъ не угодно ли? Или закусить?-- предлагалъ Ризендамфъ, наливая себѣ чарку коньяку.