Была еще ночь, и сквозь продыравленное бумажное окно виднѣлись мигающія звѣзды, когда скрипнула дверь и кто-то вошелъ въ фанзу,
-- Кто здѣсь? -- спросилъ полковникъ, опавшій необычайно чутко.
-- Это я!
-- Комаровъ? Ну вотъ и отлично! Скоро же вы... я думалъ, что вы отдохнете тамъ немного или придете съ паркомъ.
-- Господинъ полковвикъ,-- виноватымъ голосомъ началъ Комарикъ,-- я... я не нашелъ парка...
-- Что? Не нашли? Какъ? Почему? Что вы говорите?
Полковникъ засуетился и зажегъ свѣчу. Комарикъ стоялъ передъ нимъ блѣдный, съ опущенной головой и смущенно мялъ фуражку. Изъ-подъ толстой, солдатскаго сукна шинели какъ-то жалко выглядывали его тоненькія, "комариныя" ножки, обтянутыя японскими гетрами, добытыми отъ какого-то казака.
-- Кого ни спрашивалъ, никто не знаетъ дороги въ Ходягоу! Въ одномъ мѣстѣ штабъ какой-то бригады разбудилъ, по картѣ смотрѣли, нашли дорогу, поѣхалъ, а потомъ оказалось, что не та деревыя на картѣ обозначена или названіе невѣрное! Путался -- путался... не могъ ничего добиться...
-- Что же теперь дѣлать? Ахъ ты, Господи! Вѣдь какъ нарочно... Ну что-жъ... теперь все равно не успѣть! Видно, утро вечера мудренѣе... Ахъ вы, Комарикъ, Комарикъ! Удивительно вамъ не везетъ!
Комарикъ снялъ оружіе и тихонько вышелъ изъ фанзы...