-- Да что! Былъ я у нашего доктора, у дурака этого, къ старшему ходилъ! Никакого вниманія! Еще смѣются, подлецы этакіе! Да что! Развѣ наши военные врачи понимаютъ медицину? Я вотъ, можетъ быть, околѣю на полдорогѣ!
-- Чѣмъ это вы такъ нагрузились? -- спросилъ я, обративъ вняманіе на топырившуюся, брюхатую холщевую сумку, которая висѣла наДубенкѣ.
-- А-а! Это я, знаете, на случай чего, перекусить захватилъ! Кто-либо изъ офицеровъ проголодается, ослабнетъ... Да и для себя пригодится! -- скромно объяснилъ Дубенко. -- Знаете -- ѣдешь на день, а хлѣба бери на недѣлю! Вѣдь вы знаете,-- насъ на пустое брюхо въ аттаку посылаютъ! Возмутительно!
Дубенко лгалъ; для всѣхъ пѣхотныхъ частей, назначенныхъ въ аттаку, въ теченіе ночи готовилась горячая пища.
Около половины перваго пѣхота подошла на выстрѣлъ къ непріятельскимъ позиціямъ.
На наблюдательномъ пунктѣ волновались. Телефонъ, соединявшій пунктъ съ батареями, лихорадочно работалъ.
-- Передай на батареи,-- приказывалъ лежавшему да землѣ телефонисту начальникъ артиллеріи,-- что какъ только на склонѣ "гнѣзда" появится бѣлый флагъ, моментально прекратить огонь по всей линіи! Это сигналъ къ аттакѣ.
На вышку взобрался на взмыленномъ конѣ запыхавшійся офицеръ-ординарецъ.
-- Ради Бога! Полковникъ! Просятъ укоротить прицѣлъ на лѣвомъ флангѣ! Тамъ съ правой стороны красноярцы заходятъ! Снаряды перелетаютъ черезъ сѣдловину и рвутся прямо надъ нашей пѣхотой! Пожалуйста, полковникъ! Уже трое убито, человѣкъ двадцать ранено! Весь полкъ взбудораженъ, ни взадъ, ни впередъ!
Телефонъ заработалъ, отдавая новое приказаніе.