Бой затихъ. Замолкли каменистыя высоты и какъ будто притаились, отдыхая отъ потрясавшей ихъ канонады.
Стрѣлковыя цѣпи, отступавшія съ разныхъ сторонъ, пулеметы и батареи, траншеи, заваленныя трупами и залитыя кровью, груды раненыхъ, перемѣшавшихся съ мертвецами, оружіе и амуниція, раскиданныя по огромному полю сраженія,-- все это скоро утонуло во мракѣ.
Наступала ночь.
Я спустился съ сопки, перебѣжалъ узкую лощину, по которой съ тихимъ журчаніемъ протекалъ горный ручей, и сталъ взбираться по крутому склону "Орлинаго гнѣзда", цѣпляясь руками за колючій кустарникъ.
Чѣмъ выше, тѣмъ круче становился подъемъ, кустарникъ исчезъ и смѣнился скользкими каменистыми глыбами. Вдругъ на меня покатился цѣлый градъ камней. Я остановился и прислушался: надъ головой слышались невнятные возгласы, долеталъ шорохъ и лязгъ оружія. Сверху быстро спускались люди. Едва я подумалъ объ этомъ, какъ на меня кто-то наскочилъ и испуганно вскрикнулъ. Въ ту же минуту слѣва и справа показались смутные силуэты сбѣгавшихъ людей, зазвенѣли солдатскіе котелки, и загремѣли по камнямъ приклады винтовокъ.
-- Господи! Кто тутъ? Никакъ, человѣкъ? -- испуганно бормоталъ скатившійся на меня солдатъ.
-- Свой! Свой! Постой! Какой полкъ?
-- Проклятая сопка... Енисейцы, восьмая рота...
-- А стрѣлки? Гдѣ стрѣлки?
-- Стрѣлки тама! Собираются!.. Забирай правѣе! -- долетѣлъ уже снизу голосъ солдата.