Мы наткнулись на небольшую рощу и долго блуждали между деревьями и кустарникомъ, и когда выбрались изъ нея, я завидѣлъ гдѣ-то вдали красноватое зарево большого костра.
-- Гы-гы-ы!..-- замычалъ мой спутникъ слѣва, пытаясь ускорить шагъ,-- б-бивакъ... д-д-дойдемъ... гы-ы... д-д-дойдемъ...
-- Слава Тебѣ, Господи! -- слабымъ, но уже нѣсколько радостнымъ голосомъ подхватилъ другой.
Но зарево едва виднѣлось красноватымъ пятномъ, и до бивака было еще далеко.
Вдругъ, раненый въ ногу споткнулся, уронилъ винтовку и, едва не опрокинувъ насъ всѣхъ, упалъ.
Я остановился.
-- О-охъ! Сейчасъ я... о-охъ, сейчасъ.... винтовку... братцы мои! -- стоналъ упавшій, пытаясь подняться съ земли.
-- Веди! Скорѣй веди! Слышь? Веди! Я тебѣ говорю! -- забормоталъ сквозь зубы мой другой спутникъ. Онъ совершенно повисъ на моей шеѣ, задыхался, и въ груди у него хрипѣло и свистѣло при выдыханіи. Съ трудомъ сохраняя равновѣсіе, я снова зашагалъ, увлекаемый впередъ тяжестью раненаго.
-- Братцы! Охъ, братцы мои! -- неслось намъ вслѣдъ.-- Не бросайте меня!.. Христа радиі Что-жъ вы это, братцы?..
Мы протащились еще съ полверсты. Солдатъ мычалъ и бормоталъ, захлебываясь кровью, тянулъ меня впередъ и пригибалъ къ землѣ. Вдругъ онъ покачнулся, повисъ на мнѣ всвй тяжестью тѣла, и мы оба повалились на землю. Я хотѣлъ вырваться изъ душившаго меня объятія, но солдатъ все крѣпче и судорожнѣе прижималъ мою голову къ себѣ; онъ весь трепеталъ и вздрагивалъ, въ его груди, казалось, все кипѣло и разрывалось на части, и я, плотно прижатый лицомъ къ мокрой груди солдата, задыхался отъ этого страшнаго объятія и тяжелаго запаха теплой и липкой крови.