-- Не стоитъ! И такъ не великъ запасъ... да и поручикъ больше получаса не протянетъ.
Студентъ помолчалъ немного, какъ бы задумавшись, и затѣмъ тихо проговорилъ:
-- Слушайте!.. Я знаю, запасъ не великъ... а только, если я такъ стану маячить, такъ ужъ вы, дружбы ради, того... не пожалѣйте одной дозы... У-у! Проклятый!..-- вдругъ застоналъ онъ не своимъ голосомъ, скорчился и съ глухимъ воемъ юркнулъ опять подъ шинель.
Нѣсколько времени спустя, вернулся отецъ Лаврентій. Онъ былъ сильно возбужденъ и безпокойно оглядывался и хрустѣлъ пальцами. Докторъ исподлобья наблюдалъ за нимъ.
-- Сто восемнадцать! -- прерывающимся голосомъ проговорилъ, ни къ кому не обращаясь, отецъ Лаврентій. Онъ дрожалъ и безпрерывно шевелилъ поблѣднѣвшими губами.-- Сто восемнадцать!
-- Вы это, батя, насчетъ чего собственно?
-- Усопшихъ... покойниковъ... сто восемнадцать... ахъ, нѣтъ-нѣтъ! Забылъ! Санитаровъ двоихъ забылъ! Сто двадцать! Господи Боже! Святый крѣпкій, святый безсмертный...
-- Ну-ну! Ужъ будто бы всѣ перемерли? -- спокойно замѣтилъ докторъ. -- И санитары померли? Не можетъ быть... Ошиблись малость, батя...
-- Всѣ! Я тебѣ говорю, всѣ! -- неожиданно перешелъ на "ты" отецъ Лаврентій.-- И санитары твои тоже!.. Всѣ преставились... самъ считалъ!
Онъ торопливо развернулъ эпитрахиль и надѣлъ ее на себя.