-- Что-жъ ты ему пулю въ лопатки не всадилъ?
-- А чортъ съ нимъ! Главное, плащъ-то какой, господа! А? Превосходная матерія!
Изрядно выпившій, угрюмый капитанъ, съ разорваннымъ воротомъ грязной сѣрой рубахи, дико вращалъ глазами и постукивалъ кулакомъ по столу.
-- Добивать! Обязательно добивать! Не оставлять ни одного раненаго! Живучи, какъ дьяволы! Р-разъ я его рубанулъ здорово -- свалился! Оглядываюсь -- поднимается! Обернулся -- р-разъ его по головѣ! Разсѣкъ всю рожу, самъ видѣлъ! Отбѣжалъ шаговъ шесть, вижу: сидитъ, сукинъ сынъ, и изъ кобуры револьверъ вынимаетъ! Я -- опять назадъ! Съ лица у него кровь хлещетъ, а онъ давай на меня револьверъ наводить! Размахнулся это я, да изо всей мочи и воткнулъ ему въ брюхо шашку, по самую рукоять! Вонъ -- темлякъ весь въ крови! Шипитъ, подлецъ! Тряхнулъ его шашкой раза два, ковырнулъ -- тогда только бѣлки показалъ! И вѣдь этакая вотъ обезьяна, отъ земли не видать! Живучи, дьяволы!
-- Ну, что? Я говогилъ?! -- торжественно ораторствовалъ Налимовъ, поднявъ кверху указательный палецъ.-- Тепегъ мы будемъ иггать пегвуго скгипку! Какіе молодцы! А? Что? Понимаете! Одинъ казакъ, я забылъ его фамилію, насадилъ на свою пику четыгехъ японцевъ за одинъ газъ! А? каково? Мы покажемъ Евгопѣ, какъ надо воевать!
Со станціи Агѣевъ потащилъ меня на почту. Онъ ежедневно приходилъ справляться относительно писемъ. Я остался ждать его на улицѣ. Передъ почтой происходила настоящая толчея: десятка полтора китайцевъ спѣшно рыли землю для закладки фундамента подъ будущій домъ; пріѣзжали и отъѣзжали вѣстовые, казаки летучей полевой почты, нагруженные корреспонденціей; оживленно галдѣли худощавые, коричневые отъ солнца, дженерикши -- эти "двуногія животныя" на которыхъ такъ любятъ "кататься" пріѣзжіе европейцы. Нестроевые солдаты, прикомандированные къ почтѣ, развѣшивали на протянутыхъ веревкахъ выстиранное бѣлье. У самаго входа костлявая англичанка съ подведенными глазами, одѣтая по модной картинкѣ, съ брезгливымъ видомъ оглядывала запыленнаго съ головы до ногъ сапернаго офицера, который немилосердно коверкалъ нѣмецкія и французскія слова и на такомъ необычайномъ языкѣ пытался убѣдить англичанку пріѣхать на бивакъ саперовъ.
-- Ву компренэ? Эйне парти де плезиръ! Инсъ грюне! Оллъ райтъ? Ѣдемъ?
За угломъ старый китаецъ, сидя на корточкахъ, неторопливо перемывалъ посуду и во все горло тянулъ однообразную меланхолическую пѣсню.
Агѣевъ вышелъ съ письмомъ въ рукѣ, но на лицѣ было разочарованіе.
-- Вотъ нашелъ для васъ письмо, а мнѣ ничего нѣтъ! Странно!