Тамъ уже были въ сборѣ почти всѣ офицеры полка.
-- Сафончикъ! Ур-ра! -- кричалъ Завадскій, дѣлая пируэты на одной ногѣ.-- Завтра выступаемъ! На югъ! Ожидается бой! Къ чорту коровъ и обозы!..
Близорукій Кранцъ смѣющимся взглядомъ смотрѣлъ на меня поверхъ очковъ и, нервно потирая руки, говорилъ:
-- Ну вотъ видите, я былъ правъ! Сейчасъ полученъ приказъ выступать завтра въ пять часовъ утра въ Ванцзялинъ... походнымъ порядкомъ. Артиллерія тоже идетъ. Будетъ дѣло! Непремѣнно будетъ!
Всѣ говорили, двигались, жестикулировали, строили всевозможныя предположенія. Полковой адьютантъ давалъ какія-то указанія по разложенной на столѣ картѣ.
-- Эхъ, чортъ возьми! Какая жалость, что мы безъ оркестра! И когда еще эти инструменты придутъ!-- искренне сокрушался Сафоновъ. Онъ весь былъ охваченъ общимъ подъемомъ духа, воинственнымъ и радостнымъ настроеніемъ, и лицо его, подвижное и выразительное, со свѣтящимся взглядомъ, дышало задоромъ, молодостью и было въ эту минуту полно мужественной красоты.
-- Поручикъ! Пане Завадскій! -- жалобно взывалъ упитанный и обрюзгшій подполковникъ Дубенко, командиръ второго батальона, напомнившій мнѣ одного изъ рѣпинскихъ "запорожцевъ",-- ради Бога не забудьте о моихъ баранахъ! Завадскій! Чортъ! Оглохъ...
-- А? Что такое? Слушаю! Чтоприкажете? -- подскочилъ Завадскій, не переставая выплясывать и лихо крутя усы.
-- Голубчикъ, родненькій,-- захлебывался отъ волненія и одышки подполковникъ,-- барашковъ-то, барашковъ моихъ не забудьте! Берегите, якъ зѣницу вока! Якъ прійдемъ у Ванцзялинъ, я вамъ такой шашлыкъ преподнесу...
-- Э-э... батенька! Я уже изъ скотогоновъ вышелъ! Къ чорту-съ! Поручикъ Ляховъ въ обозъ назначенъ, а я въ строй-строй-строй! -- тра-ла-ла...