-- А слышите, полковникъ, какъ собаки лаютъ? Вчера ночью этого не было.
Прошло часа полтора. Двѣ заставы оообщили, что больше не въ состояніи держаться и отходятъ. Полусонные, встревоженные офицеры вскочили на ноги и толкались среди двора, ежась отъ озноба и нервно подергивая плечами.
-- А изъ штаба еще нѣтъ отвѣта! Либо посланный заплутался, либо тамъ не знаютъ, что дѣлать! -- съ безпокойствомъ говорилъ командиръ.-- Хуже всего то, что мы ничего не знаемъ о расположеніи ближайшихъ частей! Да есть ли еще пѣхота по близости,-- это вопросъ.
Небо дрогнуло, поблѣднѣло, дохнулъ предразсвѣтный вѣтерокъ, и старое дерево надъ штандартомъ проснулось и зашелестѣло.
Явились офицеры съ отошедшихъ заставъ, и съ ними вмѣстѣ налетѣла новая тревожная волна.
-- Форменное наступленіе!
-- Надвигаются съ трехъ сторонъ!..
-- Два полка пѣхоты... и артиллерія...
Офицеры стали надѣвать пояса и оружіе; всѣ говорили вполголоса.
-- И что они въ штабѣ думаютъ? -- нерввичалъ и злился эскадронный командиръ, грузный и пожилой ротмистръ, страдавшій одышкой,-- прикрытія никакого! Гдѣ пѣхота, куда броситься,-- ничего не извѣстно... А потомъ скажутъ, почему не задерживали непріятеля?.. Попробуй, задержи его съ сотней заморенныхъ людей!..