-- Уйти бы, пока еще не разсвѣло! Два полка пѣхоты... это не фунтъ изюму...
Вдругъ всѣ замолчали: у воротъ раздался конскій топотъ, сразу оборвавшійся.
-- Господинъ полковникъ!. -- докладывалъ кто-то, задыхаясь отъ волненія:-- полкъ кавалеріи! Долиной... идетъ на рысяхъ къ деревнѣ!.. Совсѣмъ близко!.. А черезъ ручей...
Поднявшаяся суматоха заглушила остальное.
-- Штандартъ впередъ! На коней! Господа офицеры!..
-- Выслать разъѣзды!
Нѣсколько минутъ спустя, эскадронъ выбрался изъ деревушки и пустился рысью, не видя ничего передъ собой въ сѣроватомъ полумракѣ блѣднѣющей ночи, не разбирая дороги, нарываясь на рытвины и овраги, на глинобитные валы и изгороди.
-- Короче поводъ! Короче поводъ! -- доносилась порою команда, и эскадронъ въ безпорядкѣ мчался, подгоняемый страхомъ, чувствуя за собой настигающаго непріятеля. Въ переднихъ рядахъ кто-то полетѣлъ наземь. На секунду ряды пріостановились, давя другъ друга, разомкнулись и снова помчались впередъ, и лошадиный топотъ заглушилъ отчаянные вопли.
Уже свѣтало. Ночь уходила, гонимая быстро наступающимъ днемъ. Можно было различить наклоненную впередъ фигуру командира у штандарта, блѣдныя, казавшіяся теперь восковыми, солдатскія лица, съ полураскрытыми ртами, съ испуганными взглядами.
-- Сто-ой!