-- Гдѣ, гдѣ? А! Вижу! Чортъ ихъ возьми! -- выходилъ изъ себя генералъ,-- дайте мнѣ батарею!
-- Ваше превосходительство! Вамъ здѣсь нельзя болѣе оставаться. Насъ видно простымъ глазомъ. Они будутъ стрѣлять по начальникамъ.
-- Да, да! Вы правы! Господа! Прошу всѣхъ удалиться! -- распорядился генералъ и,поддерживаемый офицеромъ, сталъ, сердито пыхтя, спускаться внизъ, гдѣ находились вѣстовые съ лошадьми.
Немного времени спустя, на сѣдловинѣ сверкнули одинъ за друтимъ огоньки, и новые громы влились въ общій гулъ канонады. Казалось, что невидимыя чудовищныя птицы зарѣяли въ воздухѣ, зашипѣли и завыли надъ опустѣвшей долиной.
Гремя и звеня, выѣхала подъ огнемъ непріятеля казачья батарея. Она быстро установилась на позиціи и открыла огонь. Начался оглушительный поединокъ между двумя батареями, поединокъ не на жизнь, а на смерть. Среди грома выстрѣловъ и шипѣнья снарядовъ раздавался зычный голосъ командира батареи:
-- Четыре патрога! Бѣглый огонь! Батареею...
Взводные повторяли команду, прислуга съ какой-то дьявольской ловкостью и быстротой подносила снаряды, и батарея, словно восьмиголовое чудовище, изрыгала огонь и громы и посылала смерть, которая мчалась къ непріятелю съ глухимъ шумомъ навстрѣчу такой же смерти. Шрапнель сыпала съ высоты свинцовый градъ, бризантные снаряды взрывали кверху столбы земли и камней среди облаковъ удушливаго коричневаго дыма и насыщали воздухъ ядовитымъ газомъ. Невольное удивленіе вызывала горсть людей, окруженныхъ со всѣхъ сторонъ бушевавшей смертью и съ какимъ-то фанатическимъ увлеченіемъ дѣлавшихъ свое убійственное дѣло. Граната врѣзалась въ скатъ холма, гдѣ лежала запасная прислуга, и съ оглушительнымъ трескомъ разорвалась. Когда густой желтый дымъ разсѣялся, на склонѣ копошились и корчились раненые и краснѣли кровавыя пятна.
Командиръ только оглянулся и снова продолжалъ, уже хриплымъ голосомъ, отдавать приказанія:
-- Прицѣлъ сто двадцать! Трубка девяносто! Батареею!..
Часамъ къ шести вечера канонада значительно ослабѣла. Почти по всѣмъ пунктамъ аттаки непріятеля были отбиты.