-- Стойте! Господа! -- ревѣлъ онъ надтреснутымъ голосомъ, размахивая руками въ дверяхъ перевязочнаго пункта.
-- Прорвали центръ! Прорвали центръ! Отступаемъ! Сейчасъ отходитъ послѣдній поѣздъ на сѣверъ! Скорѣй выноси раненыхъ! Въ вагоны!
Врачи растерянно переглядывались. Конендантъ собирался что-то сказать, но въ эту минуту раздался взрывъ, зазвенѣли стекла, и съ потолка рухнула внизъ штукатурка и цѣлый потокъ мусора и пыли.
-- Уходи-и! Стрѣляютъ по станціи!
Не прошло и минуты, какъ охваченная паникой толпа, словно обезумѣвшее стадо, бросилась къ вагонамъ.
Тщетно пытались врачи, санитары и сестры милосердія остановить этотъ живой потокъ, чтобы размѣстить раненыхъ. Здоровые пускали въ ходъ силу, работали плечомъ и кулакомъ, и только наведенный на нихъ револьверъ коменданта нѣсколько образумилъ ихъ. Раненыхъ несли, волокли и спѣшно нагружали въ вагоны, подталкивая, подбрасывая ихъ, какъ попало, нагромождая ихъ другъ на друга. Станціонные служащіе суетились надъ снятіемъ телеграфнаго аппарата, выносили зачѣмъ-то ручные фонари. Кто-то выскочилъ на платформу съ большими станціонными часами въ рукахъ... Офицеры желѣзнодорожнаго батальона отдавали приказанія, которыхъ никто не понималъ и не слушалъ. У станціоннаго барьера стояла молодая сестра милосердія и истерически плакала. Какой-то интендантъ схватилъ ее за плечи и почти силой потащилъ къ вагонамъ. Маленькій саперный офицеръ испуганно озирался и приставалъ ко всѣмъ съ назойливымъ вопросомъ: "Гдѣ же нашъ инструментъ? Ради Бога, гдѣ нашъ инструментъ?" Плюгавый маркитантъ-грекъ, съ багровымъ отъ натуги лицомъ, взвалилъ на себя коробъ и отчаянно продирался къ одному изъ вагоновъ. Кто-то ударилъ его ногой въ животъ, грекъ полетѣлъ наземь, изъ короба посыпались бутылки, и почти въ одно мгновеніе надъ грекомъ образовалась свалка, замелькали кулаки, и раздались жалобные вопли.
Дребезжащій ревъ паровозовъ тревожнымъ призывомъ врѣзался въ гулъ и грохотъ канонады.
Новая толпа подхватила меня и увлекла за собою. Путейскіе служащіе, инженеръ, офицеры желѣзнодорожнаго батальона бросились къ паровозамъ, которые продолжали ревѣть и шипѣть. Вдоль поѣзда бѣгали и кричали оставшіеся, для которыхъ не хватало мѣста. Нѣкоторые пытались взобраться на крыши вагоновъ, усѣянныя набросанными туда вещами и аммуниціей. Люди облѣпили вагонныя ступеньки, карабкались на буфера, на цѣпи, сталкивая другъ друга, цѣпляясь за что попало... Площадки и угольные тендеры обоихъ паровозовъ были набиты станціоннымъ персоналомъ. Комендантъ станціи подалъ сигналъ и вскочилъ на подножку паровоза. Громадный поѣздъ дрогнулъ, рванулся и медленно двинулся съ мѣста. Въ это время снаряды зарѣяли надъ самымъ поѣздомъ.
У водокачки врѣзался въ землю и разорвался бризантный снарядъ, разметавъ нѣсколько тяжелыхъ бревенъ и груду кирпича. Кучка бѣжавшихъ солдатъ метнулась къ сѣрому домику и прижалась къ стѣнѣ, укрываясь отъ огня, но въ тотъ же мигъ надъ домикомъ сверкнулъ огонь, и съ него посыпались кирпичи и стекла. Излетная шрапнель разорвалась низко надъ землею, около полотна дороги, и свинцовый градъ скользнулъ по тендеру паровоза, гдѣ обезумѣвшіе люди давили другъ друга.
Вдругъ всѣ почувствовали толчокъ: передній паровозъ отдѣлился отъ поѣзда и сталъ быстро удаляться.