Мы потеряли 177 человек и имели от 300–400 раненых. Эта самая серьезная из всех ночных вылазок, произведенных с начала осады.
На третий день 25/13 числа заключено было перемирие для уборки тел. Наши солдаты стояли, держа ружья на караул для отдачи последней чести героям, павшим на поле сражения. Русские офицеры признавались, что они потеряли около 2500 человек, да унесли во время перемирия 700–800 своих, остававшихся на нашей стороне.
Во время прекращения враждебных действий солдаты, унтер-офицеры и офицеры пожимали взаимно руки, поздравляли один другого и предлагали табак и сигары.
Почти все русские офицеры говорят бегло по-французски и очень хорошей выдержки.
Высказывалось обоюдно, что, к несчастью, политические обстоятельства сделали нации соперниками, вместо того, чтоб быть союзниками.
Императорская Гвардия плохо начала. Во время этого ужасного побоища, один из батальонов был в резерве и не тронулся с места, удовольствовавшись лишь посылкою своих пуль в среду сражавшихся, вызывая остроты старых служилых: «Подобно старой гвардии и юная не ходила… в траншеи!».
Она прекрасно составлена из хороших и мужественных офицеров и храбрых солдат, но за ней слишком ухаживают. Следовало бы, наоборот, с самого начала дать ей случай показать достоинства, которыми она действительно обладает, и которые бы заставили простить преимущества, оказываемые ей перед другими войсками отряда. Так например, первые деревянные бараки предоставлены были ей, несмотря на более настоятельную нужду в них старых полков, ослабленных цингой. Вообще французы не любят привилегированных войск, и надобно опасаться, если не исправят режима у Гвардии и не изменят назначения её, что, пожалуй, она не будет популярна, несмотря на её действительные заслуги.
Мы получили еще несколько национальных пожертвований в виде прекрасных консервов супа из кореньев и овощей для солдат, с некоторым количеством шоколада, а для каждого офицера 25 сигар по одному су, которые мы и отдали солдатам.
45
Лагерь у Мельницы 6 апреля (26 марта) 1855 г.