Я читал в газетах о тех оскорблениях, которые направлялись против принца Наполеона по поводу его возвращения во Францию. Одни говорили, что он покинул армию, не найдя на хладной плоскости Херсонеса всех привычных удовольствий и радостей. Вероятно он соскучился, не имея наших занятий, развлечений и небольших стычек поддерживавших в нас дух, но я ни от кого из офицеров не слышал, чтоб отъезд его приписывался отвращению к самому военному ремеслу.
Другие передают, что его заставила уехать боязнь опасности… но это только позорная выдумка. Разве он страшился альминских пуль? Разве в этот день он не был везде, где его призывал долг? Разве он не оставался, по своей охоте, более трех четвертей часа возле одной батареи, потерявшей 7 человек и 8 лошадей! Разве удержал его страх в лагерях, в день Инкерманского сражения? У него не было причин оставлять свою палатку, он был болен и у него отняли его 1-ю бригаду, часть же 2-й взята была в прикрытие траншей! И тем не менее, разве он не собрал по своему собственному почину и без всякого приказания, всех способных кашеваров, офицерских вестовых, погонщиков мулов, слабых и прочих, чтоб составить из них отряд, во главе которого устремился на поле сражения?
Его упрекают, что он нечасто посещал траншеи, но ему там нечего было делать; всё прикрытие находилось под непосредственною командою генерала Флери, и принц не имел права даже переставить на другое место барабан.
Не его называли генералом «Видел ли ты его» (L’as tu vu?). Не его имя фигурировало на объявлении, остававшемся наклеенным в продолжении 4-х часов у входа в траншеи: «сто франков вознаграждения, кто докажет присутствие генерала Ф…и в траншеях». (Cent francs de rè comp…а q.. sig…l p… du g… у dans les tranchées).
Солдаты не ошибаются и никто не думал упрекать, что он не присутствовал там, куда не призывал его долг. Истинная причина его отъезда, которую по крайней мере мы считаем правдивою, — созданное ему положение. Он имел высший чин, у него не отняли прав, ему вверили начальство над частью, но его войска разделили… Все офицеры, которые были бы поставлены в такое положение, поступили бы одинаково. Да будет вам известно, что это придворные интриги «низкие испанские мотивы» (las mismas causas de Espana)[1], которые и сейчас его преследуют.
Хотя дивизия не жалеет о его отъезде, предпочитая иметь более опытного начальника, но мы видим, что он является предметом несправедливости, которая создает ему симпатии и заставляет относиться к нему с участием. В этих строках я являюсь эхом чувств, выражаемых целой партией офицеров.
48
Лагерь у Мельницы 25/13 апреля 1855 г.
Еще одно большое горе для армии. Генерал Бизо, руководивший с таким достоинством и умом всеми осадными работами, был убит при нападении на форт Викторию, возле генерала Ниеля, с которым прибыл для посещения английских траншей. Все осадные войска знали его, были свидетелями его мужества, хладнокровия, деятельности и все искренно пожалели о нём!
Ночью с 15 на 16-е апреля около 7 часов вечера инженеры одновременно взорвали несколько мин перед 4-м бастионом. Я не слышал грома, но почувствовал очень неприятный, захватывающий горло запах пороха. Русские должны были ожидать нападения, так как вслед за сим открыли огонь из всех своих орудий.