«Зуав» должен был отплыть 27/15-го, но в минуту поднятия якоря, он получил приказ выждать, чтоб взять на буксир деревянное судно с 12 человеками инженеров и материалом, назначенным для Кинбурнской крепости.
Наконец 29/17 ноября мы покинули Камыш.
Во время отхода судна, море было довольно спокойно, но вечером, южный ветер превратился в шторм и скоро я должен был лечь в койку, чтоб не быть выброшенным за борт.
В час утра, капитан парохода на довольно плохом французском языке сообщил мне, что судно которое находится у нас на буксире, делает страшные скачки, и что он рискует быть разбитым и уничтоженным им, а потому просил моего позволения обрезать буксир, привязанный к судну, понятно, я отвечал, что не имею никакого права давать ему такие приказания, и что ему принадлежит инициатива всех распоряжений, вызываемых обстоятельствами.
Спустя полчаса, вследствие увеличившегося волнения, буксирный трос был разрублен топором, и мы освобожденные поплыли далее.
Деревянное же судно начало управляться само, и скоро мы потеряли его из виду.
Утром около 11 часов ветер стих, и хотя море было неспокойно, но мы уже находились в нескольких километрах от Кинбурнской крепости.
Вдруг, после движения вперед, машина пришла в бездействие и мы сразу остановились, а в пароходе показалась течь. Выскакиваю наверх и вижу что «Зуав» сильно накренился. Наш капитан пропустил вход в устье Днепра, который очень затруднителен и мы сели на песчаную мель в двух или трех километрах от берега.
Положение было не шуточное… Мои люди, сидевшие верхом на снастях, казались очень неспокойными, а шутки которые я строил по случаю такого происшествия, не вызывали улыбок.
Мы находились в таком положении весь остаток дня и всю следующую ночь, имея у себя много сухарей и очень мало воды для питья. К счастью море успокоилось и нам оставалось только страшиться русских пушек Очаковской крепости.