Затем он осмотрел все наши оборонительные работы и предложил снова сделать то же начальнику инженеров, прибывшему с ним из Камыша.
Вечером он выразил полное удовольствие о всём, что видел.
Холода продолжались беспрерывно и термометр держался между 22° и 28° ниже нуля.
Лед достиг толщины 0,90 метра и кроме того в продолжении двух дней шел сильный снег, вследствие чего очень затрудняется караульная и особенно постовая службы. Я командую по очереди патрулем из сержанта и четырех рядовых и офицерским рундом, для осмотра в ночное время линии часовых и для убеждения, что они не замерзли на своих постах.
И я сам, с целью поверки службы, за которую отвечаю, каждую ночь в неопределенные часы между 11 часами вечера и 5 часами утра, делаю обход, который продолжается не менее 3 / 4 часа; мне приходится идти по цельному снегу толщиною в 35 сантиметров и в полнейшей темноте, что не всегда удобно.
По моем прибытии, я нашел здесь, ожидающего меня, своего бравого вестового Какино, который поддерживал огонь в камине столовой, чтоб я мог прежде согреться, а затем растянуться в своем меховом мешке. Всё это не мешает мне спать глубоким сном, быть веселым и довольным и предпочитать такую жизнь, покойной жизни гарнизона.
Мой театр заслужил одобрение. Представления давались на площадке южной потерны, где была устроена сцена на подставках. Занавес из белого холста, очень хорошо отделан настоящими полковыми артистами. Пьесы веселые, и очень забавно составленные актерами-авторами, так что им нельзя даже дать названия. Несмотря на то, что роли не разучиваются, всё-таки остановок не бывает. Между всей этой молодежью является одушевление и веселие, которые они умеют передать зрителям. Эти пьесы могут разыгрываться только в границах особых обстоятельств, в которых мы находимся, и понятно не могли бы идти перед другой публикой. Все офицеры аккуратно присутствуют на представлениях и зал живо нагревается дыханием 400–500 зрителей его наполняющих. Полковник отдал в распоряжение актеров несколько штук старого платья, шапок и уборов, оставленных женами русских офицеров, по удалении их отсюда, а моряки любезно предложили несколько флагов разных цветов, вышедших из служебного употребления.
Актеры-артисты из всей этой рухляди сшили хорошенькие костюмы для нашего несколько бородатого женского персонала. Затем в антрактах все солдаты поют народные песни или исполняют хором припев песни, затягиваемой зрителями. Короче сказать, забавляются, смеются и забывают о лишениях дня, а тоска по родине не проникает в занимаемую нами крепость.
Наш почтенный духовник, аббат Ламарш, преданный своему долгу, осторожный и хорошо влияющий на всех милостивыми словами, которого все офицеры и солдаты уважают, не имеет другого места для исполнения мессы, кроме той же площадки потерны, с тех пор, как русская церковь занята под больных. Только этим местом он и может располагать, и ему оно предоставляется с 8 до 9 часов утра, но затем, устроивши алтарь, он тщательно после службы, заботится об освобождении этого места для театральных представлений.
Аббат Ламарш обладает слишком возвышенным умом, чтоб не сознавать необходимости поддержания веселого расположения духа у наших солдат, во избежание болезней, а потому и не высказывает никакого сожаления о двойственном употреблении площадки потерны.