Аббат может быть уверен, что в сердцах офицеров и солдат 95 полка, он надолго сохранит память о себе, как у людей, которых он так часто и с таким тактом поддерживал нравственно.
75
Кинбурн 18/6 января 1856 г.
В полночь 4-го января, когда мое дежурство по рунду окончилось и я ложился спать, кто-то постучался в мое окно… Генерал Лебёф рискнул пойти один до деревни, несмотря на 35-ти сантиметровый снег и мрачное небо, чтоб поверить порядок службы на аванпостах.
Скоро, заблудившись в этой уединенной долине, он направился на единственный огонь моего окна, светивший в темноте.
Я попросил войти его в столовую, чтоб обогреться и он очень долго расспрашивал меня о положении, занимаемом нами, узнав о всём, что его интересовало.
Спустя полчаса, мы отправились вдвоем посетить посты и часовых.
Дорогой разговорились, и я сказал ему, что русские должны будут, вероятно, предпринять важное движение по нашему направлению в то же утро, и так как он удивился этому предположению, то я как охотник объяснил ему, что никогда не видел зайца менее чем в километре впереди нашего фронта, между тем как утром, около 10 часов, я заметил четырех, которые направились почти одновременно к нашей траншее, из чего я заключил, что они были подняты идущими войсками, фронт которых должен быть известного протяжения.
Спустя несколько минут, генерал сообщил мне, что он хотел сделать рекогносцировку на канонерской шлюпке в устье Днепра, чтоб узнать, замерзла ли река по всей своей ширине, но что эта рекогносцировка не удалась по случаю льдов, помешавших движению его небольшого судна и прибавил, что по наблюдениям его и морских офицеров фарватер реки свободен от льда, на несколько лье в длину и что поэтому нечего беспокоиться о возможности нападения на фланг с правого берега по льду.
Я отвечал, что считаю наблюдения не вполне точными и что Днепр был вероятно замерзшим во всю свою ширину, и по меньшей мере в 3-х километрах от того пункта, где мы были.