Высадка произведена в точности, согласно приказаний 14/2 сентября.
За сигналом с адмиральского корабля, шаланды находившиеся на флангах эскадры и всевозможных видов транспорты были отправлены к кораблям для снятия с них солдат. Маленькие пароходы брали транспорты на буксир и приводили возможно ближе к берегу.
Чтоб высадиться, люди сходили в воду по колено, и достигали берега вброд. Генералы подавали пример, идя во главе своих частей. В 2 часа вся пехота была уже на материке, а в 5 часов на суше были 60 орудий, обоз, лошади и даже наши вьючные мулы.
Фланкеры, под руководством офицеров главного штаба, не теряя времени, разбили боевую линию, на которой мы должны поставить свои походные палатки и в 6 часов мы уже заняли свои места. Лагерь был устроен. Линия его описывает полуокружность, опираясь своими концами в море. Французы на правой стороне, англичане на левой. Дивизия принца занимает середину этого полукружия, а турки в центре примыкают к морю.
Высадка предполагалась на всю ночь, но поднялся ветер и принуждены были прекратить ее.
Мы должны быть благодарны морским офицерам, за настояния их в минуту отбытия с корабля, взять с собой на каждого по два хлеба в килограмм весом, так как без этой предосторожности были бы поставлены в необходимость лечь спать без завтрака, питаясь воздухом. Не было ни воды, ни дров близко к нашему лагерю и солдатам пришлось закусывать насухо, тем, что взято с корабля и лишиться своего кофе.
Поставили обычный главный караул и каждый лег спать, довольный этим первым и удачным переходом.
На следующий день 15 сентября с восходом солнца, я был уже на ногах, перед передней линейкой, собирая сведения от солдат, вставших еще ранее и возвращавшихся из окрестностей нашей стоянки. Каждый из них нес две больших манерки, одну с водой, другую с вином; многие были с гусями, утками и курами добытыми мародерством. Я отправился по указанию их в деревню за 4 километра, вполне убежденный, что там совершаются действия, противные дисциплине.
Напавши в скором времени на род погреба для вина, устроенного посреди виноградника, я встретил здесь несколько солдат, проклинавших предупредивших их товарищей. Действительно, для наполнения своих манерок, они пробили штыками 60 или 80 бочек с вином и в погреб можно было проникнуть по колено в вине.
Я продолжал свой путь, встречая большое число зуавов, тюркосов и пехотных солдат, нагруженных съестными припасами; в деревне такая же толпа! Солдаты всех оружий, уведомленные товарищами, спешили принять участие в грабеже. Какое печальное зрелище!.. Я был взволнован… но чувствовал себя бессильным!