Знамя Франции развевается на телеграфе, центре неприятельской позиции…
В то время, когда вторые развернутые бригады получили приказ преследовать неприятеля, для того, чтоб дать возможность первым бригадам воспользоваться вполне заслуженным отдыхом, маршал, в парадной одежде, проехал галопом перед фронтом войск, отдавая честь заметным жестом, последовательно всем знаменам. Неистовое ура сопровождало эту гордую, освещенную торжеством фигуру и крики энтузиазма «Да здравствует Франция!» «Да здравствует Император!» «Да здравствует маршал!» вырывались из груди всех.
Чувство, которое испытывает каждый в минуту уверенности, что сражение выиграно, нет возможности выразить. Это совершенно особое возбуждение ни с чем, я думаю, не сравнимое и его необходимо испытать, чтоб отдать в нём отчет.
Вторые бригады, также в развернутом боевом порядке, выдвинулись вперед и остановились в 5 километрах от реки, а русские продолжали свое отступление в хорошем порядке, не прибегая к защите.
Около 5 часов, мы возвратились назад за ранцами, оставленными на левом берегу Альмы, а затем все войска поставили палатки на местности, которая была занята утром русскими.
Турки не принимали участия в битве и служили общим резервом.
4-я дивизия, составлявшая резерв 1-й линии, отделила бригаду для подмоги дивизии Боске, когда та заняла плоскогорье. 2-я бригада в свою очередь достигла вершины в то время, когда наша вторая линия замещая первую, оставила эти высоты для преследования неприятеля.
В 7 часов вечера лагерь устроился; солдаты, успевшие выпить только кофе, не теряли времени для приготовления супа, который был уже готов в 8 1 / 2 часов, хотя свиное сало еще не вполне проварилось.
В 9 часов все, усталые и счастливые заснули глубоким сном.
Мне хотелось до ночи возвратиться на место битвы, чтоб отыскать нескольких раненых, мимо которых я проходил… О! если чувство победы возбуждало меня, то посещение поля сражения сильно тронуло мое сердце!.. Особенно на вершинах высот, где борьба была оживленнее, где неприятель бился с нами грудь с грудью, я нашел раненых, лежащих большею частью по двое вместе, и часто русский и француз в таком положении помогали друг другу перевязывать раны, передавая взаимно свои манерки, и хотя не говорили на одном языке, но понимали и сожалели друг друга.