Долг исполнен и исполнен блестяще, а затем не осталось и следа, ненависти у этих людей, несколько часов перед тем изыскивавших возможные средства для взаимного умерщвления. Человечность входила в свои права… Мимо меня прошли зуав, раненый в руку, поддерживавший русского, раненого в ногу. Оба тяжело ступая, плелись на перевязочный пункт.
Я встретил также нескольких несчастных раненых, умолявших меня о духовной помощи, но ввиду невозможности исполнения желания их, я всё сделал, чтоб утешить их, убеждая, что Бог прощает все грехи раскаявшемуся, и что великодушная смерть солдата за свое отечество Ему особенно приятна.
Эти простые слова переродили их… черты лица прояснились… и они, казалось, испытывали успокоение, которое делало их последние минуты менее жестокими!
Возвращаюсь к мысли, которую уже излагал вам несколько недель тому назад, что полезно бы было дать каждому священнику помощника. Первый оставался бы в лазарете, между тем как другой посвятил бы себя требам в лагерях и на полях сражений.
Я отправился также на перевязочный пункт, устроенный по обыкновению на открытом воздухе. Здесь раненые были перемешаны без различия национальностей, в том порядке, как их принесли носильщики, и последовательно осматривались докторами, фельдшера же производили первую перевязку. Им приносили кофе, суп, говядину, смотря по положению, покрывая на ночь хорошими одеялами, одним словом оказывали возможные заботы.
Вчера и сегодня прошли в перевозке на мулах к судам французских и русских раненых, где они будут содержаться более комфортабельно. Затем наши корабли перевезут их в Константинополь, где для них приготовлены снабженные провиантом госпитали. Все убитые солдаты были погребены на местах их смерти.
Мой бригадный генерал Тома был ранен в нескольких шагах от меня, в ту минуту, когда после перехода через реку, он указывал мне направление, по которому следует идти для того, чтоб достичь вершин высот. Я оставил его в мертвом пространстве около стены укрепления. Он расстегнул свой доломан, и я заметил небольшую рану, из которой сочилась кровь каплями. Вчера 21 генерал прощался со своими людьми, выражая сожаление, что не может следовать с нами в минуту начала славной эры битв и опасностей.
Со всех сторон подходят офицеры с рассказами об эпизодах, в которых они принимали участие или о чём успели узнать от раненых русских офицеров.
Говорят, что Меньшиков не допускал возможности движения генерала Боске на его левый фланг, и отвечал доносившему ему об этом офицеру, что склоны неприступны, и что ему из страха чудятся везде французы. Затем несколько позднее, узнав, что дивизия действительно взобралась на плоскость, он сказал: «Нет причины бояться, так как это погибшая дивизия».
Наконец когда факт стал очевидным при громе на левом фланге ружейной пальбы, Меншиков опрометчиво взял людей из центра, чтоб разом покончить с этой неожиданной атакой, а затем, вследствие ослабления центра неприятеля, последовало наше стремительное нападение на него с фронта.