Наше движение очень затрудняется, так как мы должны каждую минуту останавливаться ввиду препятствий и малой ширины тропинок. Положение было бы критическим, если б неприятель застиг нас в этом беспорядке.

Вновь появилась холера, и многие во время похода, падали как пораженные молниею, и должны были ожидать прохода лазаретных мулов. Около полудня, я сам почувствовал возбуждение в мозгу, у меня потемнело в глазах, и едва я успел выйти из строя, как опустился на землю и потерял сознание (В эту минуту матушка должно быть молилась за меня).. Побуждаемый чувством, которое не могу объяснить, я машинальным движением вынул из своей небольшой священной ладанки, которая всегда при мне, флакон с эликсиром Гранд Шартрез, который обещал вам взять с собою, и почти весь выпил его одним духом!.. Не знаю, что произошло в продолжении 5–10 следующих минут, но я встал, не чувствуя никакого недомогания, догнал свою роту, остановившуюся сто шагов далее, и мог без усилий дойти до бивуака, на который мы пришли в 9 часов вечера.

Мы вышли из лагеря в 6 часов утра и могли сделать в 15 часов лишь 10–12 километров.

За нашей дивизией шла остальная армия. Ночь была темна, направления едва указаны, и есть предположение, что много людей заблудилось при таком трудном переходе по этому лесу. Принц отдал приказание зажечь большие костры на прогалинах, где было можно, и во что бы то ни стало разбить походные наши палатки и поочередно заставил трубить всю ночь в полковые сигнальные рожки, с целью сбора заблудившихся.

Около 3-х часов утра армия почти собралась, правда, немного в смешанном виде, но зато в одном месте. В этот день никто ничего не ел и не пил, по случаю невозможности отыскать капли воды! Офицеры и солдаты умирали от жажды! Простые рядовые тщетно предлагали 10 франков за манерку воды.

Около часу утра, мой вестовой вандеец, по названию Какино, проскользнул в мою палатку, где уже спали 4 офицера и растолкал меня, а когда я с досадой спросил, что ему нужно, то он отвечал шепотом, что ему необходимо переговорить со мною наедине. Отослав его ко всем чертям… но, зная его обычную скромность, я вышел из палатки.

«Что такое?» — спросил я.

«Потрудитесь подойти сюда, капитан».

И приблизясь к моему уху он тихо прибавил:

«У меня есть вода».