Неужели после нашего прохода, осталась еще вода в реке?
В ста метрах за рекою Черною имеется канал, приводящий воду в Севастополь. Мы перешли через него, чтоб расположить наш лагерь на холмах, господствующих над окружающими крутыми высотами.
Англичане устроились возле Балаклавы, порта, который уже наводнен английскими и французскими судами.
Турки стали немного впереди нас на нашем левом фланге.
Того же 25/13 сентября мы получили прощальный приказ маршала, который я вам переписываю буквально:
«Воины! Провидение отказывает вашему главнокомандующему в возможности вести вас по славному пути, открывающемуся впереди. Побежденный жестокою болезнью, с которой бесполезно боролся, он взирает на это с глубоким горем, но сумеет исполнить настоятельную обязанность, вынуждаемую обстоятельствами, сдать командование армией, тяжесть чего нести ему не дозволяет навсегда расстроенное здоровье. Воины, вы пожалеете меня, так как несчастье мое велико, невознаградимо и, может быть, беспримерно». Передаю командование генералу Канроберу».
Не могу описать глубокую печаль по прочтении этого приказа в ротах!! Впрочем, генерал Канробер внушает большое доверие, как приобретший в Африке прекрасную репутацию храбреца, но всё-таки не он выиграл Альминское сражение, и не его мы приветствовали после победы!!!
Бедный маршал!.. О! да, мы сожалеем о нём!!! Мы его оплакиваем!!! Здоровье его уже было сильно расстроено, когда он принял командование армией, но он обладал такой энергией, что скрывал свои страдания и никто не догадывался об этом.
В день перехода через Качу, который произошел по единственному мосту 23-го числа, он не сходил с лошади до тех пор, пока последний солдат не перешел мост… оказалось теперь, что ему хотелось еще раз видеть всю свою армию, чтоб сказать ей свое последнее прости!
Не зависело ли это от пребывания его в бездействии в продолжении многих часов в болотистой местности, где болезнь его усилилась и разрешилась приступом холеры?..