Мы чувствовали себя неловко, но разговаривали развязно, как взрослые.
— Слушайте, ребята, а ведь дело Месторино затягивается. Вчера мой отец присутствовал при том, как допрашивали Сюзанну Шарко.
— Хочу пойти на процесс. У меня взрослый вид. А если остановят, я скажу, что мне исполнилось восемнадцать лет.
— Сегодня второе заседание палаты радикалов ста двадцати пяти. Позор! И Буиссон — президент палаты! Левый социалист называется. Дерьмо!
— Ты можешь радоваться, Пьер, твоих коммунистов — четырнадцать.
— Почему они мои? Но они молодцы, и из них четверо за решоткой.
— Ну, ты тише, Буиссон — это кандидат Бриана.
— Это палата кнута.
— Сюзанна Шарко говорит, что белье было спрятано за шкафом. Ты понимаешь всю важность этого показания?
— А в чем дело? Я пять дней не читаю газет.