— Как Месторино убил одного ювелира. Ну, а Сюзанна, его родственница, помогла ему убрать тело. Наверно, его любовница.
— Ничего подобного! Это — несчастная девчонка, которую затаскали по судам.
— Однако она пудрится перед допросом.
Официанты, как нам казалось, с удовольствием прислушивались к этому «взрослому» разговору.
— Коммунисты и анархисты в Италии получили триста восемьдесят пять лет заключения. Один Террачини двадцать семь лет.
— Неплохо бы нам такого Муссолини. Там не бывает таких вещей, как сегодняшняя забастовка. Утром я сажусь в автобус, чтобы доехать одну станцию до Больших бульваров, заплатил за билет, а вожатый издевается и проезжает все остановки до самого конца: «Извините, господа, забастовка». Муссолини показал бы им!
— Молчи, дурак, ты ничего не понимаешь. Без забастовки было бы сплошное хамство. Это их право.
— Ты бы тоже забастовал, если бы…
— Ба, ба, ребенок рассуждает. Малютка.
— Твой Муссолини — верблюд.