Лансье растерялся: Пино рассуждает, как я… Ну да, Пино — француз, как я, как маршал…
— Дорогой господин Пино, события такие сложные, что теряешь голову. Я доверяю маршалу…
— Маршал это декорация. А люди, его окружающие, хотят спасти Францию от анархии. Самое страшное — коммунизм. Можно быть против «сотрудничества», но приветствовать отправку «легионеров» на Восточный фронт. Борьба против большевиков — долг каждого француза. Здесь я абсолютно согласен с Лавалем.
— Лаваль поехал в Мюнхен к Гитлеру. Вы не думаете, что это чересчур?..
— Ничуть. Это его долг. Как долг Дарлана договориться с американцами… Мы должны предвидеть все возможности. Есть наша, французская политика… Я очень рад, что американцы взяли Дарлана и Жиро. Коммунисты теперь увидят, что им нечего ждать от победы союзников…
Лансье был потрясен. Он считал Пино торгашом. Оказывается, это философ, он ведет игру, и крупную…
В тот же вечер Лансье пошел к Морило: хотел поделиться своим открытием. Морило сидел грустный в темной комнате. Жены его не было дома. Лансье был так поглощен своими мыслями, что не заметил, в каком состоянии доктор. Он сразу закричал:
— Оказывается, Пино не только делец, это политик, патриот. Он сформулировал так: нужно все предвидеть…
— Еще бы! У него даже дочки работают в двух направлениях. Можете быть спокойны, Морис, с ним вы не пропадете. Это выдержанный подлец. Конечно, он не Дарлан, но на «Рош-энэ» его хватит.
— Вы считаете, что Дарлан подлец?