Тогда я не выдержал, я сел на кучу мусора, обнял свои колени и заплакал.
Товарища Юра я нашел только утром. Его кровать не была смята. Он сидел в шляпе и со мной не поздоровался. Я не стал его допрашивать. Я ведь не верил больше в магический фильтр окошка. Я знал, что всю ночь он тоже метался по черному и невыносимо яркому лабиринту, догоняя тень в лайковых перчатках, тень, которая пахла фиалками и копила ренту. Его просьба показалась мне простой и естественной, как „дайте прикурить“.
— Мне нужны деньги.
Я дал ему четыреста двадцать франков, полученные от господина Пике.
— Мало. Она хочет пять тысяч. Возьмите у Пике или у Луиджи, все равно у кого. Но скорее!..
— Хорошо. Я попытаюсь. У Луиджи вряд ли удастся — он фантаст, но он хитер как торговец кораллами. У Пике легче. Если нажать ту вещицу, совсем легко. Я достану вам пять тысяч. Я ведь теперь не живу. Я только выполняю чужие приказания и курю папиросы. Кстати, Паули приказала мне достать вас.
— К чорту! Какая Паули? Ах, та!.. Пусть и не думает. Я ее видеть не могу. Вы, что же, сводником сделались?
— Да. Сводником. Убийцей. Вором. А главное тенью.
— Слушайте, достаньте мне пять тысяч. У нее…
Я перебил его: