Оркестр начинает туш.
Мэр ( оркестру ). Тише, слишком рано. ( Собранию. ) Разрешите мне сказать несколько простых задушевных слов. Как старый социалист, я тесно связан с народам. О чем говорят сегодня с утра все жители нашего города без различия вероисповедания, политических убеждений, социальной или расовой ( запинается )… одним словом, принадлежности? Они говорят об одном: «Мы жаждем отблагодарить щедрый Джексон». Мы демократы, наш девиз — все для народа, все через народ. Вот почему мы единогласно приняли решение поднести городу Джексону нашу самую дорогую реликвию, символ независимости, — льва, который украшал свежепереименнованную площадь… ( Пьет воду. )
Госпожа Ришар. Он просватал свою уродку. Это скандал на весь мир!
Мэр. Мои друзья-католики молятся каждый день о хлебе насущном. Я, как старый социалист, чужд мистицизма, я верю в реформы и в кооперацию. Но, выражаясь возвышенно, я тоже молюсь о хлебе. И вот Джексон дает нам сто тонн пшеницы. Спасибо, заатлантические друзья, французское звучное «мерси»! Пусть на главной площади славного Джексона стоит неукротимый лев, как пять веков простоял он у нас!
Мэр, Ришар, Дело и другие советники, кряхтя, приподымают льва, несут его Лоу.
Дело. Ну и тяжелый!.. Я не могу больше — у меня больная печень…
Лоу (встает). Вы теперь видите, сколько он весит? Если я согласился взять его с собой, то только потому, что вы неплохие парни. Потом в Джексоне он уместней, чем здесь. Джексон — хороший город, его не может испортить даже эта рухлядь. А вам нужно строить порядочные дома — без клопов и без метафизиков.
Гаснет свет.
Мэр ( светит карманным фонариком ). Прошу всех успокоиться. Сейчас мы зажжем свечи.
Жена мэра. Свечи — это гораздо шикарней. Все аристократические вечера бывают без электричества…