Мэр. Вы сами понимаете, господин маркиз, как мне неприятно… Я ведь старый социалист… Но мы постановили исключить вас.
Маркиз. Вы смеете оскорблять меня, представителя древнейшего рода де Шампиньи? Мой прадед был старшим каретником при дворе Людовика XVIII, и ваш прадед ему кланялся в пояс.
Мэр. Все это так, господин маркиз. Но вы сами понимаете — ногти. Главное — это ногти…
Маркиза выталкивают.
Теперь все в порядке. Прошу сесть.
Входит Лоу.
Милостивые государи и государыни! Я открываю торжественное заседание муниципального совета для вручения дара городу Джексону.
Оркестр играет туш.
( Музыкантам. ) Тише, слишком рано. Слово для приветствия имеет мой заместитель господин Дело.
Дело ( читает, запинаясь ). С восторгом наш древний город, выдержавший много осад, о чем свидетельствует лев на площади Тьера… на Сталинградской площади… я хочу оказать на площади Джемса Лоу, приветствует представителя великой победоносной страны, которая показала, что она является первой страной в мире. Мы глубоко уважаем, господин фон… господин Лоу, вашу оздоровляющую мир расовую политику и те принципы нового порядка, которые блистательно изложены в сочинении «Майн кампф»… простите, в «доктрине Трумэна». Я счастлив, что могу сейчас лично поблагодарить представителя державы, которая одерживает знаменательные победы над большевиками на берегу Волги… блистательные дипломатические победы на берегу… на берегах Гудзона и Потомака, уничтожая последние очаги коммунистического сопротивления. Франция умеет быть признательной, она знает, что ее судьба тесно связана с судьбой… здесь очень темно… с судьбой Америки, и она просит передать великодушному Адольфу… великодушному Гарри Трумэну, чей портрет украшает эти стены, нашу чистосердечную признательность.