Мэр. Я могу понять рабочих — когда у человека нет денег на картошку…
Дело. Господин Валуа, нельзя служить и богу и дьяволу. Ваши социалисты ведут двойную игру. Это швейцары — они готовы распахнуть дверь перед каждым. А нам швейцары не нужны, нам нужен вышибала.
Мэр. Зачем горячиться? Я сказал, что могу понять рабочих. Понять — это не значит принять. Вы говорите — или генерал или коммунисты. А где же тогда социалисты? Где у вас место для меня? Вы обязательно хотите, чтобы маятник раскачивался во всю прыть. Тик! Так! А я говорю: тише, тише, тик-так, где-то между «тик» и «так». Вот вам «третья сила». Может быть, мне, как старому социалисту, удастся удержать ваших рабочих от забастовки, но попробуйте покажите им вашего генерала — сейчас же начнется резня. Дорогой друг, народ это — как моя Мари: нервы, всегда нервы. С народом нужно уметь разговаривать. Погодите годик-другой — дойдет очередь и до генерала.
Дело. За «годик-другой» господа коммунисты нас съедят живьем.
Ришар. Знаете, почему господин мэр предлагает нам вооружиться терпением? Святой Августин сказал про господа-бога, что он терпелив потому, что вечен.
Мэр. С каких пор вы начали цитировать святого Августина? Уж не собираетесь ли вы в монахи? Мари рассказывала, что вы зачастили в церковь, даже исповедывались. Интересно, рассказывали ли вы кюре про Бубуль?
Ришар. Не помню. Может быть, рассказал. Он обожает галантные истории…
Редактор. Довольно несвязуемо… Я уже не говорю про Бубуль и госпожу Ришар, но меня интересует, как вы связываете Бубуль и его святейшество римского папу?
Ришар. Вполне. Добрый католик по средам и пятницам кушает постное, а по воскресеньям— скоромного поросенка.
Мэр. Шутки в сторону, вы действительно уверовали в бога?