С негодованием солдаты и жители передавали друг другу эти слова. Одиннадцать женщин, не насильно, нет, по доброй воле, уехали с немцами. И не беспутные девки, а добродетельные жены. Почтенный нотариус даже речь произнес.
— Их мужья умирают, а они дарят любовь убийцам. Эти твари лишены нравственного чувства.
Пересуды росли. Какие-то старые бабки отзывали нас в сторону и нашептывали:
— Вот булочница m-me В. лейтенанта потчевала, он у ней два раза в гостях бывал — понимаете? А племянница m-me С. одному «бошу» бесплатно рубаху выстирала — понимаете?..
Над всеми молодыми женщинами собиралась гроза подозрений, догадок, клеветы.
Одну обличили. Помогли чересчур наблюдательная старуха и приехавший из Парижа «поклонник», щуплый, глуповатый, но «герой» — потерял на войне ногу. Учинили допрос. Дородная красивая баба — она не трусила, не отпиралась, но с усмешкой говорила старухе:
— Тебе-то что, завидно?.. На тебя ни один, даже самый паршивый, глазком не взглянул — кончился твой век… ничего не поделаешь…
Поклонник, оправив крест на груди, торжественно и и строго заявил:
— А я думал, что ты патриотка.
Баба озлилась и кинулась на него: