— Я — женщина, вот кто я. Он — настоящий мужчина, с ним и жила. А у тебя хоть и сто крестов будет — не пойду. Расстреляют меня — не пойду. Моя сила — не получишь! И вы все хотите, да не возьмете, а с «бошем» пошла. Потому хотела.
Потом нам сказали, что она арестована «за содействие неприятелю». Вероятно, ее расстреляли.
VII
Возле Жербевиера в крепком приземистом доме жил старик фермер. В августе четырнадцатого года пришли три немца, хотели пристрелить хозяина, — сжалились, отобрали коров и золотые часы, а старшую дочку Жанну затащили в амбар. Потом ушли.
Сначала все только плакали, затем стали думать: сказать или скрыть? От Жанны — ни слова: ходит, как мертвая. Только раз, когда провели мимо деревни пленных немцев, начала она в ужасе биться:
— Не хочу!.. Уберите их!..
Потом увидали соседи. Все знали, жалели, совет давали:
— В Жербевиере бабка-специалистка все сделает.
Мер принес «Пти Паризьен» и торжественно произнес:
— По закону она имеет право «боша» не рожать.