«Господь смотрит на тебя — будь умерен в употреблении спиртных напитков».
«Помни о твоей жене или невесте и остерегайся дурных заболеваний».
IV
Католики ведут усиленную пропаганду — кроме образков раздают картинки, духовные брошюры, молитвенники. Особое внимание они уделяют больным и раненым. Недавно я был в госпитале X, на собрании, устроенном католическим обществом. Солдаты предпочитают играть в карты, поэтому нужны чрезвычайные меры, чтобы завлечь их. Длинные столы убраны цветами, каждый солдат получает кофе, бисквиты и еще пачку папирос. Сначала аббат, с хитрым бабьим лицом, говорит проповедь. Она коротка, чтобы не утомить слушателей, и достаточно приправлена политикой: война — наказание Франции, погрязшей в вольнодумстве, и проч. Потом — музыка. Какой-то солдат поет непристойную песенку о Зизи, потерявшей корсет. Припев все подхватывают. Отдых, фрукты, вино. Наконец устроители виновато и робко просят присутствующих спеть хором молитву. Текст с картинкой раздается всем. Молитву поют на мотив известных куплетов «о бедной красотке Нана», обращена она к «покровительнице Франции пресвятой Марии». Солдаты охотно поют о деве Марии — так же, как полчаса тому назад пели о Зизи. Молитва кончена. Танцы с пришедшими из города барышнями.
V
Сочельник. Разрушенная деревня близ Вердена. Немецкие батареи замолкли, и солдаты вылезли из погребов. Капитан разрешил служить рождественскую мессу в большом амбаре, почти не пострадавшем от обстрела. Только в одной стене брешь, и на земле валяется осколок большого снаряда. Уж поздно. На дворе необычайно тихо, ясно, морозно. Вызвездило. Солдаты — в покрытых бурой глиной шинелях. Они всего час тому назад пришли с позиций и не успели почиститься. Зато успели разыскать кабатчика и опрокинуть по литру вина. Они веселы и шумят. Это все бургиньонцы — виноделы и пастухи.
Рядом со мной здоровый краснолицый капрал рассказывает артиллеристам о вчерашней атаке у Морт-Ома:
— Ну и поработали!.. Жалко, винтовку свою пришлось оставить… Воткнул я в «боша» штык, высоко хватил. А назад не лезет. Я на живот ногой встал, тащу — не идет… Так и пришлось бросить…
От «рождественского рассказа» мне несколько не по себе. Спрашиваю: почему не начинают мессу? Где же священник? Капрал поворачивается ко мне и, приветливо улыбаясь, представляется:
— Я исполняю обязанности военного священника. До войны я был кюре в Монбаре, департамент Кот-Д’ор. Мы ждали капитана, но он пришел. Теперь можно начать.