Боясь «растлевающего» духа, русское начальство всячески пыталось изолировать своих солдат от французов.
Русским было запрещено продавать вино. Конечно, все напитки они втридорога доставали через французов. Но когда русские солдаты приходили на отдых в деревню, будь то даже ночью, начальство барабанным боем собирало жителей и предупреждало: пришли русские, им нельзя продавать вина. Непонимающие высокой политики, французские крестьяне решили, что так могут предупреждать лишь о приходе разбойников. А потом, какие же эти люди, которым страшно дать стакан вина? Запирали покрепче ворота и с опаской посматривали на русских дикарей.
Плохую роль сыграли и переводчики — французы, знающие русский язык. С солдатами они обращались возмутительно. Один раз при мне переводчик начал ни с того, ни с сего ругать площадной бранью степенного солдата, застывшего в страхе. Отвратительные и без того слова звучали особенно гнусно в устах иностранца. Я не выдержал и спросил, почему он позволял себе так говорить с русскими? Француз пожал плечами:
— Но с ними иначе нельзя. Спросите об этом ваших же офицеров…
Эти переводчики своей грубостью возмущали солдат против французов и они же рассказами о дикости и зверстве русских восстанавливали против них жителей.
V
Вначале русские с благожелательным любопытством подходили к французам, потом отношения испортились. Русские почувствовали презрение и оскорбились. К тому же многое в французском характере не понравилось нашим. Жаловались:
— Есть у нас деньги — они с нами, нет — до свиданья…
— Поставлю я бутылку — сидит, как увидит донышко — слова не скажет, простыл след. Разве мне вина жалко? Обидно мне, будто я не человек…
— Он говорит: «товарищ». А какой он товарищ? Нет у них этого. Каждый сам по себе…