— Конструкция сорок седьмая… подготовительный проект…
Под конец, замирая, дитя свое:
— А это? Это Витрион!
Здесь произошло нехорошее. Зубья треугольников мягкую душу зацепили. Расстроился, озлился, опять расстроился. Кашлем затыкая слезы, кричал:
— Зачем вы это делаете? Разве я об этом мечтал в Женеве? Нужно — солнце, красота, нежность! А здесь каторга, тоска. Гляжу — схожу с ума, как будто я виновен, что эти циркули пожрали мир!
И «контр» за стенкой не дышал. Зачем ему дышать? Потом надышится, вписав в тетрадь еще один первостепенный казус:
«Признанье преступника. Симптомы: в голосе бесспорно патология, скорей всего мазохист».
Не выдержал, пришел взглянуть:
— Скажите, а у вас никогда не бывает желанья коснуться вот этих колес?
— Да. Часто. Я глажу шар. Ведь это ж не искусство — это вещь.