Дома, как крепости. На улице тяжелый цокот, пальба, вой. Дайнберг — из Киева, приезжий, адвокат — собрал жильцов. Давать ли выкуп? Сколько? По киевскому хочет:
— Выбрать председателя.
Но Зайкевич (утром из тюрьмы) не может:
— Какие разговоры! Кладите деньги!
Кладут. И даже Брейдэха из подвала принесла какую-то рваную латанную бумажку.
А кто пойдет давать? Есть в доме русский — учитель Тещенко — эс-эр, большой добряк. Любит березку, дух, народ. К нему:
— Нет, что вы?.. Я не могу… Конечно, сам я принципиально против, но…
Когда ушли — жене:
— Ты знаешь — я передовых воззрений. Но есть в евреях нечто.
И жена: