«Населению Заднестровья запрещено заниматься политической деятельностью. Записи актов гражданского состояния производятся на румынском или немецком языках… Персонал железных дорог будет вскоре заменен румынами… На уклоняющихся от участия в введении нового порядка налагаются принудительные работы… Рабочий день продолжается до 20 часов» («Дейче альгемейне цейтунг», 25 июля).
Конечно, румыны не должны забываться: лучшую улицу получил Гитлер. Румынам приходится подпевать: «Германия превыше всего». Но нам нет дела до взаимоотношений между немецкими барами и румынской челядью. Читая гнусные сообщения, мы думаем о другом: Одесса, наша Одесса, Одесса Пушкина, Одесса броненосца «Потемкин» обращена в губернский город вшивой, невежественной и воровской Румынии! Какую улицу лакеи назвали подлым именем тирольского шпика? Может быть, Пушкинскую? Оказывается, румынская шпана чувствует себя в Одессе, «как дома»: принимает немецких гостей. А одесситов румыны выкуривают из родного города. Кто в Одессе говорил по-румынски, кроме контрабандистов и шпионов? И вот одесситы обязаны говорить по-румынски, по-румынски жениться, по-румынски хоронить своих. Шулера из Бухареста пооткрывали лавочки: продают немцам краденое добро за «квитанции германских кредитных касс». А еще не вымершие одесситы должны работать двадцать часов в день.
Отважные одесситы вели борьбу с захватчиками. Их задушили румыны в катакомбах: пустили ядовитые газы. Но живы дети Одессы. Они ждут часа, чтобы отомстить румынским босякам за все обиды. В рядах Красной Армии немало доблестных сынов Одессы. Прочитав со общения немецкой печати о «губернском городе Заднестровья», они скажут: «Смерть немцам! — это немцы пригнали в наш город презренных румын». За лютую обиду одесситы отплатят немцам.
9 августа 1942 г.
Киев
Год тому назад немцы осквернили Киев. По Крещатику шли колонны пьяных эсэсовцев. Горел Подол. Раздавались короткие залпы: немцы расстреливали «неблагонадежных».
Передо мной немецкий журнал с фотографиями. Развалины домов. Босая девочка. Изможденный старик. Четыре немецких солдата скалят зубы. Снова развалины, флаг со свастикой, и на углу улицы надпись: «Фон Эйхгорнштрассе». Эта улица — Крещатик. Немцы ее переименовали в память своей первой оккупации Киева: генерал фон Эйхгорн прославился жестокостью и был убит народным мстителем.
Красавец Крещатик загажен. Редакция немецкой газеты. Казино венгерских офицеров. Развалины. Магазин для гарнизона. Деревья обломаны. По мостовой шагают патрули.
Другие улицы тоже переименованы. Имеются улицы Гитлера, Геринга, генерала Листа и даже Немецкая улица…
Генеральный комиссар Кох поселился в Липках. Там же находятся немецкий штаб, немецкая разведка, гестапо, венгерский штаб, румынский штаб.