Два ресторана. Один только для немцев. Другой для немцев и вассалов. В городе много венгров и румын. Подвыпив, мадьяры подрались на базаре с румынами из-за Трансильвании. Мадьяры начали стрелять и убили двух девочек-киевлянок.
В здании Совнаркома помещается «Центральное торговое общество для Востока». Там сидят колбасники, которым поручено содрать с Украины семь шкур и восьмую.
На Крещатике открылись два комиссионных магазина. В них продают кегли, мороженицы и веера. Ничего другого купить нельзя. За каравай киевляне отдают башмаки или штаны.
Открыты три публичных дома для немцев. Один из них на улице Короленко. Два дома терпимости для солдат, цена — две марки, третий для унтер-офицеров и офицеров, цена — пять марок.
На Львовской улице помещается «Бюро по вербовке добровольцев для работы в Германии». Киевляне получают повестку: «Явиться в 8 часов утра с вещами». На Львовскую идут, как в острог. Каждый день отправляют эшелоны с рабами в Германию.
Год тому назад на кладбище в Бабьем Яру расстреляли пятьдесят пять тысяч киевлян. Расстреливали из пулеметов. С тех пор не проходит дня без казней. На стенах города можно прочитать: «За акт саботажа германскими поенными властями расстреляны 300 преступников». Этих «преступников» взяли наугад после того, как неизвестные перерезали ночью телефонные провода. В Дарнице недавно повесили двух женщин «за укрывательство красноармейца».
Венгр Киш Итван описывает в дневнике Киев: «Разрушенные дома, разбитая мебель, все это ценностью в миллионы пенгэ. И все это идет нам на топку. На Днепре затонувшие пароходы, мост взорван. Жизни нет».
Я вспоминаю живой Киев, веселую толпу на Крещатике, сады, золото сентябрьских деревьев, Днепр с Владимирской горки — пристань, пароходы, гудки заводов, детский смех и прекрасные, чуть изумленные глаза девушки. Где она? Расстреляна на Бабьем Яру или чистит свинарню русского колбасника?
Немцы захватили Киев, — но они не поставили на колени древний город. Раздраженно пишет колонизатор в «Кракауер центунг»: «Спокойствие киевлян невозможно побороть, оно сделало их нечувствительными к любым средствам принуждения». Мы знаем, что это значит — морят голодом, пытают в гестапо, отбирают дочерей а шлют их в Германию, расстреливают, вешают. Почем «спокоен» Киев? Киев ждет. Ждет среди развалин, сред запустения, среди немецких окриков и венгерской ругани, среди обид и виселиц.
Киев слушает: что на Волге? Что на Тереке? Что на Неве?